«Время, назад!» и другие невероятные рассказы

Я его покараулю, вашего… э-э-э… мелкого чувачка, – пообещал я, – а вы, миссис Доусон, ступайте себе и не спеша выбирайте платье.

– Вот спасибо! Я мигом. И… ага, точно! Куплю твоей Билли подарок. На той неделе я присмотрела восхитительный комплект дамского белья!

– Б-белья? – Под воротником у меня вдруг припекает, а шея, поди, раскраснелась сильнее обычного.

– Джерри, ну не глупи! Она будет в восторге. В общем, жди здесь, а если надоест, сбегай вон в ту аптеку и возьми себе попить. Например, колу.

Договорились?

– Да, мэм, – сказал я, и она уходит, а я чувствую, что с ладонями у меня что-то не так, словно были руки как руки, а стали ручищи. Смотрю на них, а они тоже пунцовые. Дамское белье! Это ж надо! Вряд ли Билли придет в восторг от такого подарка. Хотя… как знать. Иной раз дамочкам импонируют самые парадоксальные штуки.

Я зыркнул на капитанского отпрыска. Он оказался упитанным младенцем самого дурацкого вида, слегка косоглазым и с такими огроменными щеками, что они растеклись у него по плечам.

Ладошки как морские звезды, пальчонки растопырились во все стороны, а еще он пытался сожрать свою ногу, и у него это неплохо получалось. Тут я подумал, что если малец пошел в папашу, то характер у него не сахар, поэтому решил не спорить с ним насчет пожирания ног, а вместо этого сунул в рот сигарету и стал смотреть на всякое.

В самом скором времени Поросенок начал подвывать: лежит на спине весь красный, сучит руками-ногами и таращит глаза, а голосина точь-в-точь как у родителя, когда тот устраивал мне выволочку в Сиднее, где я однажды принял на стаканчик больше нужного и слегка повздорил с какими-то матросами.

Я решил, что он истосковался по своей ноге. Поэтому сунул ее на прежнее место, но оказалось, что малец утратил к ней всякий интерес. Из красного он сделался фиолетовым и заорал пуще прежнего. На меня стали смотреть люди, я перепугался и хотел уже дать деру, но не бросать же парнишку на произвол судьбы.

Поэтому я заглянул в аптеку и спросил аптекаря, как быть, а тот ответил, что не знает. Сказал, что все младенцы время от времени орут и от этого им сплошная польза.

Но в нашем случае все было иначе. Я заметил, что на ногах у Поросенка недостает пинетки, и мне стало худо.

– О господи, – охнул я, – этот чертов страус все-таки ее сожрал!

Я поднял его за ноги и аккуратно встряхнул, но без толку, разве что он совсем разорался.