«Время, назад!» и другие невероятные рассказы

Увы, получатель так и не набрался храбрости, чтобы отплатить дарителю доброй оплеухой.

Стив проворно изловил гуся и повернулся к дамам, сверкая улыбкой.

– Поймал! – торжествующе воскликнул он. – Видите, я всегда появляюсь вовремя! – Он приблизился к Сьюзан. – Это ваш гусь, верно?

В этот стратегически важный момент заклятие, наложенное бородатым карликом, временно выветрилось и к Муру вернулся облик, принадлежавший ему по праву рождения. Стив с ужасом понял, что падает под весом крупного и оказывающего энергичное сопротивление мужчины.

Мур не стал тратить время на пустые раздумья. Он сидел верхом на Стиве – тот распростерся на тротуаре и боялся шевельнуться, – и сейчас было самое время совершить убийство, и Мур сделал все, что мог: погрузил пальцы в горло и стал душить…

…Но тут Сьюзан узнала своего мужа. Да, его появление было в какой-то мере неожиданным, однако Сьюзан решила, что Бертрам выпрыгнул из ближайшего окна и налетел на Стива в припадке безумной ревности.

– Уйди, – бросил Мур через плечо. – Через минуту я освобожусь.

Коррин предупреждающе свистнула и выкрикнула:

– Бежим! Казаки!

Сквозь растущую толпу протолкалась тучная фигура в синей форме. Мур почувствовал, как его отрывают от лежащего на асфальте Стива. Тот никак не мог отдышаться. Прибыли новые полисмены.

– Вам, – сказал первый полицейский, – необходимо пройти со мной.

Из толпы указали на Сьюзан:

– Она ему помогала!

Сьюзан и Стива тоже взяли под стражу. Коррин, чувствуя себя слегка чокнутой, попробовала вызволить пленников: дернула первого полисмена за рукав, соблазнительно улыбнулась и с чувством объяснила:

– Совсем не обязательно их арестовывать. Они мои друзья. Просто… э-э-э… дурачились.

– Ах, вот как, – сказал полисмен. – Друзья, говорите? А вы, помнится, обозвали меня казаком? Что ж, судья Стюрм будет счастлив с вами познакомиться.

Горацио Стюрм – непогрешимый судья и записной щеголь, одетый с иголочки, – сидел за судейским столом и рассматривал ногти. Уже много лет он украшал своим присутствием этот зал; не счесть нарушителей закона, повидавших это добродушное лицо с тонкими чертами и обманчивой улыбкой.

Теперь Горацио Стюрм поднял голову и не слишком любезно воззрился на четверых новоприбывших:

– Доброе утро.