Четыре серых цыпленка Мистера А

Софи вскинула руки и вскрикнула, обнимая голову:

– Моя красивенькая причёска!

– Всё в порядке, – показала Анна зеркало, – ты и так красивенькая.

– К четвергу она уже может встать на ноги, – продолжал Мистер А. А если даже и не встанет, то пара банок твоего абрикосового варенья к ужину приведут её в норму. Сегодня нужно попросить выйти Бориса. Ты ему не звонила?

– Он уже согласился, – закончила делать причёску Анна, бросая на плечи дочки хвост, – они ещё ночью договорились.

Я узнавала.

– Хорошо, ему нужно больше практики. А ты умница, – он наклонился, поцеловав её в лоб ещё раз, точно попав в свои очертания губ, и Анна почувствовала, как в холодное осеннее утро тепло пробегает по её спине.

Почтение в семье Мистера А воспринималось как должное, но не умаляло значимости царившего в стенах благополучия. Случайному человеку, попавшему в обиталище Мистера А, проведённое отопление показалось бы камином. Внутренности дома в тёплых тонах обивались подушками, как стены карцера, тонули в мягких диванах, как в трясине, однако эффект имели другой.

Любой гость, посетитель, клиент, приходя сюда, просились на повторное посещение, потому Анна решила прекратить приём на дому. И хоть за десятки «домашних» приёмов из вещей ничего не пропало, каждый вошедший пытался поглубже просунуть свой нос в щели закрытых дверей, что Анну всегда настораживало.

– Быть замужем за самым загадочным человеком в городе, – считала она, – небезопасно, равно как и самому быть таким человеком.

Мистер А соглашался с осторожностью жены, но мнение имел своё. С юности он привык отдавать, не требуя взамен. Не требовать, чтобы не захотеть получить это назад.

– Моя семья, – считал Мистер А, – должна быть лучшей, иначе зачем она мне нужна?

– Моя семья, – считал Мистер А, – лучшая, поскольку я уверен в каждой её составляющей.

Работа, учёба, внутрисемейные отношения, забота родственников, дружеская поддержка, веяния прогресса, искажение восприятия – он хотел контролировать всё, до чего доставали его руки, и руки его всегда оставались чистыми.

– Каждый в моей семье, включая меня самого, – считал Мистер А, – прекрасен.

С любовью Мистер А относился и к вещам.

– Чистота, – поучал он, – есть осмысленность и катализатор действия, потворствующие мобильности и успеху.

И Мистера А называли успешным человеком.