«Восход Черного Солнца» и другие галактические одиссеи

Он отчаянно пытался сообразить, какие секретные сведения сочинил для них Гийом. Если бы удалось сперва найти Годфри…

– Хватит болтать! – рявкнул рыжий. – Мне нужен ответ! Ты согласен провести нас потайным ходом, о котором говорил, собака? Я заплатил тебе за это обещание и требую ответа. Ты покажешь нам дорогу в Керак, когда наш хозяин даст сигнал?

– Да! – беспечно ответил Бойс.

Сидевшие дружно вздохнули. Седой выпрямился в кресле и улыбнулся. Его лицо тонуло в тени, как и лица остальных, но Бойс не сомневался, что выражение на этом лице торжествующее.

– Прекрасно, – сказал седой. – Мы готовы. Идем прямо сейчас!

Рыжий рассмеялся, увидев лицо Бойса.

– Мы тебя обманули! Ты явно такого не ожидал. Но выйти нужно как можно скорее, пока на улицах никого нет.

Он невольно посмотрел на дверь, и румяное лицо исказила гримаса отвращения.

Седой встал.

– Не будем медлить, – сказал он. – Иначе шпионы Джамая могут предупредить его о наших планах.

Бойс не слушал. Он понимал, что обречен. Хоть и согласился играть роль предателя, он ничего не знал о тайных путях в Керак – не знал даже, существуют ли таковые.

– Погодите, – буркнул он.

Остальные были уже на ногах, они подтягивая пояса и оживленно переговаривались.

Все повернулись к нему, подозрительно сверкая глазами.

– Это не входит в условия нашего договора, – сказал Бойс.

– Тебе и так заплачено с лихвой, – рассерженно начал рыжий. – Ах ты, грязный…

– Когда падет Керак, я останусь без хозяина, – дерзко заявил Бойс. – Придется самому о себе заботиться. А для этого нужно много серебра.

В темноте послышался смех того, кто не произнес до сих пор ни слова.

– Он предает своего хозяина ради денег и требует еще, потому что хозяина у него больше не будет, – сказал этот человек.

Бойсу послышалось что-то знакомое в этом голосе. Потом – если для него еще существует такое понятие, как «потом», – он попытается вспомнить, где его слышал. Но сейчас на это нет времени.

– Доплатите, или я никуда не пойду, – упрямо сказал он.

Рыжий прорычал ругательство на языке, незнакомом Бойсу, но как будто специально созданном для ругательств. Неохотно сняв с пояса кошелек, со звоном бросил его на стол:

– Держи, собака.