«Робот-зазнайка» и другие фантастические истории

Вон в том выдвижном ящике с табличкой «Фитили» ты найдешь кусковой сахар. Положи кусочек на пробирку так, чтобы уголок оказался в воде.

Вэннинг проделал требуемую манипуляцию.

– И?..

– Что видишь?

– Ничего. Сахар намокает… и тает.

– Вот то-то и оно! – с чувством воскликнул Гэллегер.

Вэннинг недоумевающе посмотрел на него и перевел взгляд на пробирку. Кусочек сахара быстро уменьшался, растворяясь.

И вот он исчез.

– Вода и воздух – это разные физические условия. В воздухе кусочек сахара может существовать как кусочек сахара.

– А пояснее нельзя?

– Да куда уж яснее, тупица? Вода – это аналогия с особыми физическими условиями, созданными внутри шкафчика. Вместо сахара – скамейка. А теперь слушай внимательно! Сахар впитывает воду и постепенно растворяется, и по мере растворения гравитация опускает его в пробирку.

– Вроде да. Скамейка впитывает в себя… физические условия, которые существуют внутри шкафчика. Так? И эти условия сжимают ее…

– Частично, а не полностью. Понемногу. Ну это как растворять человеческое тело в небольшом объеме серной кислоты. Дюйм за дюймом.

– Ага, – произнес Вэннинг, косясь на шкафчик. – А можно вернуть скамейку?

– Валяй. Просто сунь туда руку и вытащи.

– Сунуть руку? Чтобы она растаяла?

– Не растает. Ты же сам видел: это не мгновенный процесс.

Он неохотно встал, огляделся, взял пустую бутылку и бросил ее в шкафчик.

Действительно, воздействие сказалось не вдруг. Бутылка медленно менялась в размерах и форме, пока не превратилась в параллелепипед с кривыми гранями величиной с кусочек сахара. Гэллегер вынул его и положил на пол.

Параллелепипед принялся расти. И превратился обратно в бутылку.

– А теперь скамейка.

Он извлек пирамидку. Из нее восстановилась скамья.

– Вот видишь? Компания по обслуживанию складов наверняка заинтересуется. В этот шкафчик можно запихать всю мебель Бруклина, вот только как доставать потом? Физические изменения, понимаешь ли…

– Схема размещения нужна, – задумчиво предложил Вэннинг. – Рисуешь вещь, как она выглядит внутри, и отмечаешь, что она собой представляет.

– Юрист всегда юрист, – оценил Гэллегер. – А я хочу выпить.