Дневник

Искал поворотную защелку, но ее не было: дверь Поли закрывалась на ключ, которого не было в замочной скважине.

– Поля! Тварь! – Она не собиралась идти со мной на контакт. Она лежала на кровати спиной ко мне и слушала в наушниках музыку. Тяжелый металл. – Открой дверь, сука! – После этого слова почувствовал себя совсем взрослым… настоящим мужчиной.

От одного удара молотком по ручке ничего не произошло, а вот пары десятков хватило с лихвой, чтобы в двери осталось только круглое отверстие – одно название от ручки и от встроенного запорного механизма.

С занесенным над головой молотком, с переполненной эмоциями головой, с ведром ненависти и двумя – уверенности я вломился в ее комнату, открыв с ноги дверь.

Поля даже не обернулась. Наушники так и трещали.

– Оборзевшая! Тупая! Сука!

Мне хотелось хоть как-то задеть ее, оскорбить, но у нее получалось это лучше. Она игнорировала меня и тем самым бесила.

Продолжая браниться так, как никогда еще не бранился (половину слов, казалось, я вообще раньше не знал), с занесенным над головой молотком я направился к этой охамевшей барышне, выбирая место для удара.

Бить по голове было опасно, по ребрам тоже. Попа – отличное место, там больше мяса, а кухонный молоток как раз для этого и предназначен. Прицелился, побежал. За пару шагов до ее кровати в мою ступню что-то вонзилось. Хоть тело и зудело, почти горело, боль в ступне превысила все многократно. Я потерял равновесие и упал на кровать. Молоток вылетел из рук точно в то место, куда я и целился ранее.

Когда я очухался, посмотрел на пятку: из нее, сквозь носок, торчал осколок коричневого стекла. Я завопил:

– Поля! Поля! Помоги! У меня кровь! – Она слушала музыку. Ей было плевать на меня. – Поля! Поля! Поля!

Я прикоснулся к пятке, не стерпел от боли и вновь заорал. Стукнул сестру по ноге, но она все равно игнорировала меня. Я подполз к ее голове, дабы влепить пощечину, достать наушник из ее уха и крикнуть в упор, что она сука (уж больно мне понравилось произносить это слово), но заметил… Заметил блевотину у ее рта.

На ее подушке была целая лужа блевотины. Море коричневатой массы со своими морскими жителями: макаронами, овощами, кусочками сосисок, белыми и розовыми таблетками, желто-красными капсулами.

Первым делом я подумал, что убил ее, свою сестру, вторым – она убила себя сама. Меня охватила паника, я позабыл о боли в ступне. Начал искать трубку домашнего. Перерыл всю комнату. Наступил еще на один осколок. Взревел. Перетерпел.