Дневник

А еще можно покататься с горки! Она высокая, длинная и светится!

– Хоть мне и тринадцать, и я только за, но…

– Что?

– Из-за того, что происходило в городе, родители пока отказываются выпускать меня из дома одну. Они возят меня в школу на машине и забирают на ней же. Они могут привезти меня на Джона Рида, но тебе придется садиться к нам в тачку. Нам это не нужно, мне это не нужно. Никто не должен знать о нашей встрече.

– Из-за чего такой надзор?

– Из-за всех этих убийств, случающихся чуть ли не каждый месяц.

– Ах, ты про это… Они же закончились летом. Сначала, конечно, по школе ходили слухи, да и по городу тоже… и в газетах писали статьи, что полиция нашла настоящего маньяка, ответственного за эти злодеяния. Его нашли в августе, – я помнил, что его нашли 12 числа, но уточнять не стал, – на окраине города, а точнее – на холме Восьми Валунов. Он был заколот до смерти неизвестным оружием с четырьмя шипами, а во рту у него были остатки аккумуляторной батареи, перемешавшиеся с его ротовым фаршем.

– Слышала. Фу! Бе-е-е! Представляю – становится дурно.

– И мне. Хорошо, что всех невинных, незаконно осужденных выпустили. Хорошо, что извергу досталось по заслугам. В любом случае все закончилось, опасаться больше нечего.

– Да знаю я. Объясни это моим родителям. У них, похоже, другая инфа. Главное – брату разрешают гулять одному, а мне – нет.

– У тебя есть брат?

– Старший.

– И глупый? – Она посмеялась. – Гуляй с ним.

– А ты гуляешь со своей сестрой?

– Нет.

– Вот и я не собираюсь. В общем, Илья, если ты еще не передумал, надеюсь на твою помощь. А сейчас извини, мне нужно бежать. Дела, пойми, дела, дела, – пропела она. Я узнал мотив. – Когда что-нибудь придумаю, снова позвоню. Будь на связи.

– Постараюсь.

– Приятно было пообщаться с тобой. Веселого Нового Года! Пока-пока.

– Пока.

Я повесил трубку, а через секунду – нос. Было радостно и грустно одновременно. Все краски мира смешались в одно большое непонятное месиво, как фарш во рту того маньяка, о котором мы говорили ранее.

Сестра в соседней комнате уже начала бросать в стену теннисный мячик и петь свои девчачьи песни, действуя мне на нервы, а я продолжал смотреть в окно на резвящихся детей и взрослых, на телефонную трубку, на ее монохромный экранчик, на надпись: «Вызов с НЕИЗВЕСТНЫЙ завершен». Я жалел, что до разговора с Викой родителям жалко было денег на услугу определителя номера. Сейчас он был бы весьма кстати.