Дневник

Конечно, школа их выделит, но малое, недостаточное количество. Я прошу вас спросить у ваших родителей, смогут ли они внести пожертвование. Кто сколько может. Это не требование, детишки – просьба.

«Конечно! Конечно, мы спросим! Мы все понимает», – начали заливать одноклассники, и я не был исключением.

– Спасибо, ребята. Умнички. Вы – мой лучший класс. – Она достала зеркальце. «Моя Вика…» Посмотрелась в него. Достала влажные салфетки. Начала умываться ими, продолжая беседовать с нами: – На сегодня ваш учебный день закончен.

– Наталья Николаевна? – Катя Турова подняла руку.

– Что, золотце?

– Никто из нас до сих пор не видел Сашу Волка. Я переживаю за него. Вы не знаете, где он? Он же не умер?

«Зачем ты это спросила? Ну вот зачем?»

– Ах да… Я позвонила его родителям. Он уже дома. Ему стало плохо во дворе, и он ушел домой раньше, чем появились пожарные.

«Умничка, Саша. Ты все сделал правильно. Вот только ты не мог знать, что пожарные были в школе. Ну да ладно».

– Вы меня обрадовали! Спасибо!

Катя выскочила из-за парты и выбежала в коридор. За ней поспешили остальные.

– Илья, задержись, пожалуйста, – попросила НН, когда я только-только переступил порог.

Я обернулся. Спрашивать не пришлось – по моему лицу она прочитала вопрос: «Это вы мне?» Она кивнула.

Ноги начинали трястись.

– Илья, где ты был, когда сработала сигнализация?

Мне не хотелось врать. Говорить правду – тоже.

– Илья, не бойся, – пыталась она успокоить, наблюдая за моими бегающими глазами, – просто ответь. Пойми, я не хочу на тебя давить, да и права у меня такого нет. Просто скажи, где ты был. Возможно, ты можешь помочь школе.

– Как помочь? – Я не знал, что говорить, и продолжал искать ответы в воздухе, словно они, как невидимая гирлянда, свисали с потолка, как надутые гелием шары, привязанные к полу, зависли где-то над моей головой.

– Так где ты был? – Она уже не выглядела такой страшной. Не была Джокером. Несколько смятых влажных салфеток бурыми комками лежали на дне урны под ее столом.

– Я… я был у двери… почти заходил в класс… как вдруг сработала пожарная тревога. Потом – давка. Меня прижало к стене. Придавило. Я с трудом смог удержаться на ногах. – По сути, я не врал, по сути, говорил правду, но не всю.