Сотрудник гестапо

Ее можно поставить вот здесь, – он показал на пустующую часть стены, расположенную против окна, – немного отодвинем шкаф – и кровать хорошо уместится.

Только теперь Дубровский обратил внимание на старый, обшарпанный шкаф, одиноко прижавшийся к широкой, почти пятиметровой стене. Кроме этого шкафа, табуретки, письменного стола и застеленной кровати, на которой сидел Алекс, в комнате ничего больше не было, хотя размеры ее позволяли разместить здесь еще много различной мебели. Эта пустота придавала помещению нежилой вид.

Когда за Рудольфом Монцартом плотно закрылась дверь, Дубровский спросил:

– Вы здесь живете недавно?

– В этом мире все относительно. Мне кажется, что прошла уже вечность с тех пор, как наша команда обосновалась в Кадиевке. А если быть точным, то еще и полутора месяцев нет…

Дубровский промолчал, обдумывая, с чего бы начать разговор.

Не снимая сапог, Александр Потемкин развалился на кровати и, упреждая вопрос, спросил:

– Из каких мест пожаловали?

– Сейчас из Алчевска… А вообще-то, я белорус… Родился в Мозыре.

– В плен попали или сами пришли?

– Как вам сказать… Поначалу, конечно, в плену побывал. А потом понял идеи национал-социализма, решил честно служить новому порядку. А вы?

– Я-то? Я на курсах переводчиков был. Попал в окружение, потом в плен. А с голодухи… – Он умолк на мгновение и вдруг неожиданно спросил: – Голодать приходилось?

– И это было, – тихо, раздумчиво сказал Дубровский. Ему показалось, что Алекс осуждающе отнесся к его словам. «Быть может, это честный советский человек? Может, он случайно оказался на службе у немцев? Надо присмотреться к нему, прощупать поосновательнее.

Маленькая надежда затеплилась в сознании.

– Не приспособлен я к скотской жизни, – перебил его мысли Потемкин. – Раскинул мозгами. И согласился служить у них. Даром, что ли, немецким владею?

– Теперь не сожалеете?

– А чего сожалеть? Ихняя верх взяла.

– Кто его знает, как дальше сложится. Поживем – увидим. Однако, потерявши голову, по волосам не плачут. Oбpaтного пути у нас с вами нет.

– И то правда, – глухо отозвался Алекс.

– Скажите, а что представляет собой ваш шеф?

– Дылда? – многозначительно произнес Алекс. – Это, насколько я понял, отныне и ваш шеф.

– Да-да! Конечно. Только почему дылда?

– За длинный рост солдаты его так прозвали.