Сотрудник гестапо

– Ясно, Владимир Иванович, – улыбнулся Дубровский и, погладив мальчонку по стриженой голове, спросил: – А в каком селе ты у тетки гостил?

– Село Малый Чир, всего шесть километров от станции, – бойко ответил Виктор. И ни тени смущения не было в его голосе, ни один мускул не дрогнул на совсем еще детском лице. А карие глаза пытливо и выжидающе уставились на Дубровского из-под темных бровей.

– Оружие у тебя есть? – спросил Дубровский.

Виктор смерил Леонида настороженным взглядом и вопросительно посмотрел на Потапова.

– Есть у него трофейный «вальтер», – ответил капитан. – Такого мальца вряд ли немцы обыскивать будут. А если ненароком наткнутся, скажет, нашел в заброшенном окопе. По возрасту с него взятки гладки.

– Что ж, все ясно, Владимир Иванович. Когда прикажете отправляться?

– Завтра у нас двадцать шестое марта. В ночь на двадцать седьмое я вас вывезу на передовую. В полночь обеспечим вам переход на ту сторону.

– Борисов! – не задумываясь ответил тот. – Что я, беспамятный, что ли?

– Память – дело хорошее, только на той стороне многое забыть придется. Борисова вспомнишь, когда обратно к нашим вернешься.

– Я Иванов. Прошу доставить меня в штаб части. А в штабе части попрошу офицера связаться с Соколом и доложить, что прибыл связной от Борисова, – невозмутимо и как бы нехотя ответил Пятеркин.

– Вот так-то, Леонид. Паренек что надо. Береги его пуще глаза, – назидательно проговорил Потапов.

– Постараюсь, Владимир Иванович! – Дубровский встал со скамейки.

Капитан пристально посмотрел на продолговатое лицо Дубровского, на широкий лоб и красивую, волнистую шевелюру. И хоть в глубоко посаженных черных глазах чувствовалась усталость, взгляд был спокойным и решительным.

Вечер 26 марта 1943 года выдался на редкость дождливым. Словно серой, прокопченной ватой затянуло весь небосвод. Мелкая, въедливая морось нескончаемо сыпалась на освободившуюся от снега землю.