Земля Бранникова

Кочегар великодушно предоставил Виктору возможность крутить кран, а сам сел рядом на камень и закурил папиросу. Теперь у Виктора был повод заговорить и возможность быть услышанным:

– Дяденька, а вы куда отправляетесь? – начал он.

– В Куйбышев грузовой потянем, – ответил кочегар.

– Через Москву, значит, по московской окружной железной дороге поедете?

– А ты откуда про московскую окружную знаешь?

Вот тут Виктора и прорвало. С того самого момента, как он покинул злосчастный фургон, отчаяние не раз готово было поглотить его целиком.

От него мальчика удерживало укоренившееся с детства чувство ответственности перед мамой. Она постоянно повторяла ему:

– Никогда не падай духом. Борись до конца.

И она ждала его. К ней он должен был вернуться, во что бы то ни стало.

Неожиданно для себя и для кочегара Виктор вдруг расплакался как маленький. Но, испугавшись, что кочегар сейчас уйдет, а он останется здесь, так и не сумев объяснить человеку свои проблемы, Виктор взял себя в руки.

Размазывая слезы рукавами рубахи, он достаточно внятно объяснил, как попал сюда, и попросил взять его с собой.

Кочегар выслушал мальчика и полез в кабину советоваться с бригадой. Потом высунулся из окна:

– Как фамилия то твоя, Бранников, говоришь? – переспросил он и скрылся. Через минуту его голова снова появилась в окне:

– Закрывай кран и полезай в кабину, – крикнул он.

Машинист пристально посмотрел на Виктора: – Да, Бранников, похож, вроде, очень даже похож. Знал я твоего отца.

И деда тоже. Доставим домой в лучшем виде.

Грузовой состав, который вела паровозная бригада, не заходил в Москву и, соответственно, не шел по московской кольцевой железной дороге. На ближайшей к Москве узловой станции мальчика сдали паровозной бригаде маневрового паровоза. Та, в свою очередь, передала его другой бригаде. Где-то около четырех часов дня, ровно через сутки после отъезда в фургоне, Виктор вернулся на Остров.

Мать он нашел сидящей на лавочке около их барака в окружении соседей.

Что происходило на Острове в его отсутствие, он узнал позже, а сейчас соседи молча расступились перед ним, и он, увидев ее заплаканное лицо, бросился к ней, обнял и зарыдал сам.

Никаких объяснений не потребовалось. Все уже все знали. Мальчишки сказали взрослым, что Виктор уехал в запертом фургоне. Куда он шел, в заводоуправлении знали, но дозвонились туда слишком поздно, когда Виктор уже удрал от шофера. Потом следы мальчика терялись.