Земля теней

Скажи ему, что он должен поспешить сюда и взять с собой крепких мужчин с носилками или чем-то, на чём можно перенести раненого! Нога сломана, так что нужно взять что-то для шины. Ты меня понял?

– Почему вы вся в кровище, мисс? – спросил изумленный мальчишка. – И это самое… я никогда в жизни верхом-то не ездил.

– Да, да, я тоже ранена, но это неважно! Ты просто залезай на коня, все получится. Постой! Да уж не боишься ли ты, Вилли Худ?!

– Боюсь? Ничегошеньки я не боюсь, еще чего! – покраснел мальчик. – Мне просто мои ноги нравятся больше, чем его, вот и все!

С этими словами он решительно подошел к жеребцу и после нескольких неудачных попыток все же оказался на спине изрядно изумленного скакуна.

– Погоди! – сказала Джоанна. – Ты все запомнил, что нужно сказать?

– Да! – гордо отвечал Вилли Худ. – Не волнуйтесь, мисс, я все в точности запомнил. Я сам привезу доктора сюда.

– Нет, Вилли, ты ему все передашь, а сам пойдешь в «Корону и Митру» и скажешь моей тете, что один джентльмен, капитан Грейвз из Рошема, сильно поранился, и что она должна приготовить для него комнату.

Пусть приготовит мою – она самая лучшая, а ехать этот джентльмен пока никуда не сможет.

– Не волнуйтесь, мисс, я все в точности запомнил

Вилли кивнул и с громким воплем «Но-о-о-о!» отправился в путь; ноги его не доставали до стремян, а держался он за луку седла. Проводив его взглядом, Джоанна поспешила назад к раненому. Глаза его были закрыты, но он, видимо, услышал шаги девушки, потому что сразу открыл их.

– Вы так быстро? Наверное, я уснул.

– Нет-нет, я не могла вас оставить одного. Я встретила мальчишку и отправила его верхом за доктором, – сказала Джоанна, добавив себе под нос: – Очень надеюсь, что он доберется благополучно!

– Это хорошо… я рад, что вы вернулись, – тихо сказал Грейвз. – Боюсь, что доставляю вам массу беспокойства, но… не могли бы вы растереть мне руку? Мне ужасно холодно.

Джоанна уселась рядом с ним на траву и для начала укрыла его сюртуком, а потом принялась растирать ему руку.

Утихшая на время боль вернулась с новой силой, и пальцы Генри, еще недавно бывшие холодными, словно лед, теперь были обжигающе горячи. Прошло еще с полчаса, тени удлинились, вечер вступал в свои права… речь Генри стала бессвязной. Он воображал себя на палубе корабля и произносил команды, он говорил что-то о дальних странах, он называл имена, среди которых Джоанна расслышала одно знакомое – Эммы Левинджер; наконец, заговорил он и о самой Джоанне.