Принцесса Баальбека

 – Ты ходил будить пилигрима?

– Нет, я поставил караульного на дороге к горе Стипль, другого на тропинке к заливу, потом задал корм мулу. Прекрасное это животное, слишком хорошее для паломника. Он, вероятно, скоро тронется в путь, так как сказал, что ему надо проснуться рано.

Годвин кивнул головой, и оба уселись на скамейку подле камина. Стояла холодная погода. Они задремали и не просыпались до рассвета. Наконец Вульф встал, стряхнул с себя сонливость и сказал:

– Он не сочтет невежливостью, если мы теперь поднимем его.

Но Никлас не ответил.

– Право, – проворчал Вульф, возвращаясь за своим фонарем, – этот пилигрим спит, точно Саладин уже перерезал ему горло.

Он засветил фонарь и снова подошел к нише гостя.

– Годвин, – вдруг вскрикнул он, – иди сюда, он ушел!

– Ушел? – повторил Годвин, подбегая к занавеси.

– Я думаю, обратно к своему другу Саладину, – ответил Вульф. – Видишь?

И он указал на широко открытый ставень в чуланчике и на дубовый стул, который помещался внизу. С его помощью Никлас поднялся на подоконник и проскользнул в узкое окошко.

– Вероятно, он чистит и кормит мула, которого ни за что не оставил бы, – сказал Годвин.

– Честные гости не расстаются так с хозяевами, – заметил Вульф, – но пойдем, посмотрим.

Они побежали к конюшне: она была заперта, мул благополучно стоял в ней; хотя они пристально всматривались, им не удалось найти каких-нибудь следов пилигрима, хотя бы отпечатка ноги на изморози.

– Очевидно, он твердо решил уйти, – сказал Вульф. – Ну, может быть, нам все-таки удастся его поймать. – И он приказал слугам оседлать лошадей и ехать вместе с ним обыскивать местность.

Полных три часа они скакали взад и вперед, но не увидели Никласа.

– Мошенник ускользнул, как ночной коршун, и, точно птица, не оставил следов, – сказал Вульф старому д’Арси.

– Я знаю только, – тревожно ответил старик, – что все это одно к одному; и мне не нравится, что ценность мула не остановила его: ему было важно только бежать так, чтобы никто не мог проследить за ним или узнать, куда он отправился. На нас наброшена сеть, племянники, и я думаю, что Саладин держит в руках ее концы.