Клеопатра

Ворота отворились, двери распахнулись во всю ширь, и меня внесли в город, который находится в царстве мертвых. Мы двигались очень быстро, куда – не знаю, но скоро я почувствовал, что стою на ногах. И снова глас божества повелел:

– Снимите с его глаз черное покрывало, разомкните ему уста, и пусть к сыну Земли, Гармахису, вернутся и зрение, и слух, и ясность мысли, пусть он благоговейно падет ниц в святилище Той, что вечно была, есть и будет.

К моим устам и векам снова прикоснулись, и я вновь обрел зрение и речь.

О чудо! Я стоял в зале из чернейшего мрамора, таком высоком, что даже в розоватом свете, что освещал его, мои глаза едва различали могучие своды потолка. Звучала тихая торжественная музыка, вдоль стен стояли длинные, вытянутые во всю их высоту, крылатые духи, сотканные из бушующего пламени, и пламя это так слепило глаза, что смотреть на них было невозможно. В центре зала был алтарь, маленький, квадратный, пустой, и я стоял перед ним. Снова раздался глас:

– О Ты, которая всегда была, есть и будешь; Ты, Многоименная, истинного имени которой назвать нельзя; Ты, Измерительница Времени, Посланница Богов, Охранительница миров и всех существ, что их населяют; Матерь Вселенной, до которой было лишь Ничто; Ты, Творящая, но Несотворенная; Светозарная Жизнь, не заключенная в форму; Живая Форма, не облеченная в материю; Исполнительница Воли Непостижимого; Дитя порядка, рожденного из хаоса; Держащая в своих руках весы и меч Судьбы; Сосуд Жизни, через который протекает вся жизнь, дабы вновь в него вернуться; Ведущая Запись всему, что совершается в истории; Исполнительница предначертанного Провидением, внемли мне!

Египтянин Гармахис, вызванный Твоею волей с Земли, ожидает перед Твоим алтарем, глаза его обрели зрение, уши – слух, сердце открыто.

Внемли мне и слети к нам! Явись, о Многоликая! Яви свое сияние! Дай нам услышать Тебя! Пусть дух Твой осенит нас. Услышь меня и предстань пред нами!

Призывания смолкли, настала тишина.

Потом в тишине словно бы зарокотало море. Но вот рокот стих, и я, повинуясь неведомой мне силе, опустил руки, которыми закрывал лицо, и посмотрел вверх: над алтарем клубилось маленькое темное облачко, и из него то вдруг появлялся огненный змей, то исчезал внутри.

И тогда все божества и духи, облаченные в свет, пали на мраморный пол и стали громко молиться; но я не понимал ни единого слова из того, что они произносили.