Голова ведьмы

– Повезло мне, что у меня две племянницы – иначе не видать бы мне у себя дома двух таких молодых джентльменов!

– Я полагаю, – галантно отвечал Эрнест, – что беседовать с пожилыми дамами намного приятнее, чем с молодыми.

– Правда, мастер Эрнест? Тогда почему же ты выглядел таким разочарованным, когда узнал, что моих племянниц сейчас нет?

– Исключительно потому, – находчиво отвечал этот молодой джентльмен, – что потерял возможность подтвердить мои убеждения в этом вопросе.

– Я спрошу тебя об этом еще раз, когда они обе будут здесь – чтобы они имели возможность принять участие в этой дискуссии! – улыбнулась старая леди.

Вскоре они простились с мисс Чезвик, после чего пути их разделились. Джереми отправился домой, а Эрнест – к своему старому учителю, мистеру Хэлфорду, у которого остался на чай. Было уже больше семи часов – чудесный июльский вечер – когда Эрнест возвращался в Дум Несс. К дому можно было добраться либо поверху, либо прямо по берегу моря. Эрнест выбрал второй путь и вскоре оказался под сенью хмурых развалин Тайтбергского аббатства, по-прежнему бросавшего вызов своему извечному врагу – морю.

– Как поживаете, Эрнест? – довольно холодно поинтересовалась она, однако слабый румянец, окрасивший ее оливковую кожу, выдавал волнение. – О чем размечтались? Я тебя вижу уже добрых двести ярдов, но ты меня не замечаешь.

– Разумеется, я мечтал о тебе, Флоренс.

– Правда? – сухо откликнулась девушка. – А я-то подумала, что Ева справилась со своей головной болью – надо сказать, ей удивительно к лицу головные боли, кстати – и что ты ее видел, и что теперь мечтаешь о ней.

– А почему я должен о ней мечтать, даже если бы я ее увидел?

– По той же причине, что и все мужчины на свете – потому что она красива.

– Красивее тебя, Флоренс?

– Разумеется красивее! Я вовсе не красива!

– Глупости, Флоренс, ты очень красива!

Она остановилась и взяла его за руку.

– Ты правда так думаешь? – она пристально посмотрела в темные глаза Эрнеста. – Я рада, что ты так думаешь.

Они были совсем одни в этих летних сумерках, ни на пляже, ни на скалах не было ни одной живой души. Прикосновение руки Флоренс, ее искренность волновали Эрнеста; тихая красота этого вечера, сладость свежего морского воздуха, рокот волн, угасающий багрянец неба – все это тоже не могло не добавить очарования всей сцене.