Больная родина

Спецназовцы вжались в землю. Чертыхался Игит Канбиев, нецензурно выражался Васильев, Гайдук выколачивал звон из ушей. Прапорщик Мирзаев, чудом выживший, сползал в водосточную канаву. Бредов выпустил из-под ограды несколько очередей и замолчал.

– Что, суки, еще хотите? – прорычал из-за забора Хатиев. – Подходите, у нас патронов на всех хватит! Эй, уроды! – Он сменил тональность на язвительную. – Осталось меньше часа, и я начну расстреливать заложников! Ладно, так и быть, первым будет сержант, а не прапорщик.

Боевики ржали во все луженые глотки. Им было море по колено. Во всяком случае, они делали вид, что это так. Спецназовцы молчали, им даже в голову не приходило вступать с бандитами в переговоры. Боевики тоже взяли паузу. Над местом проведения бестолковой операции воцарилась хрупкая тишина.

Рассвело. Солнце озаряло дома добропорядочных дагестанцев, экскаватор, перегородивший дорогу, землю, вспаханную пулями и гранатами. Дом за кирпичным забором многозначительно помалкивал.

«Из пушки садануть, – тоскливо подумал Гайдук. – И нет забора».

В глубине чердачного окна шевельнулся пулеметчик. Канбиев не дремал – выпустил прицельную очередь. Пулеметчик спрятался. Возникала патовая ситуация. Вновь установилась тишина.

– Хорошо лежим, – заметил Колотко, окопавшийся на «камчатке».

– Ты что там делаешь? – Васильев раздраженно покосился на него через плечо.

– Селфи, товарищ майор.

Спецназовцы улыбнулись.

– Главное в окопе – не высовываться, – назидательно заметил Бредов из-под ограды.

– Мирзаев, ты в порядке? – спросил Гайдук.

– В порядке, товарищ капитан, – отозвался из канавы прапорщик. – Вот только немного успокоюсь, выпью валерьяночки.

– То, что нас не убивает… – снова взялся острить на задворках Колотко.

– Убьет позднее, – отрубил майор. – Хорош базарить, бойцы, а то договоримся когда-нибудь.

Он отшатнулся, когда в кабину экскаватора влетела реактивная граната, выпущенная из «Мухи». Рвался и корежился металл, ударная волна рванулась во все стороны. Гоготали боевики. Что-то проорал Хатиев на языке родных гор. Видимо, он приказывал гранатометчику не расходовать боезапас зря.