Блокпост под Идлибом

После этого американская авиация разрушила город до основания. Но атаки с воздуха не задели небольшое селение Эль-Гутан, расположенное в пяти километрах от него.

15 августа, за час до полудня, шейх Ибрагим Эль-Марис пил чай, сдобренный слабым наркотиком. Этот человек лежал на персидском ковре в гостевой комнате большого одноэтажного дома, построенного в восточном стиле, окруженного фруктовыми деревьями, кустарниками и невысоким забором. Здесь, на окраине селения, он не бросался в глаза.

В 11.10 в комнату заглянул его помощник Хади Ридо и доложил:

– Господин, прибыл полевой командир Мохаммад Чали.

Шейх оживился:

– Хорошо. Пусть войдет.

– Извините, он не один. С ним некий Гунар Дуар.

– Пусть оба входят.

Появились Чали и Дуар.

Полевой командир поклонился и поздоровался:

– Салам алейкум, господин Эль-Марис.

– Ва алейкум салам, Мохаммад.

– Располагайтесь, доложите обстановку.

Боевики присели вокруг скатерти, разложенной на ковре, облокотились на подушки, разбросанные рядом.

Шейх хлопнул в ладоши.

В комнату вошла женщина в черном одеянии. Платок того же цвета почти полностью скрывал ее лицо. Шейх строго следил за соблюдением обычаев.

– Абаль, принеси еще чаю, две пиалы и замени пепельницу, – распорядился он.

– Слушаюсь, мой господин.

Женщина была высокая, фигуристая. Даже такое одеяние не могло скрыть ее весьма привлекательные формы. Она забрала чайник и пепельницы, вышла, тут же вернулась с тем, о чем ей было сказано, поставила все это на скатерть и неслышно удалилась.

Шейх цокнул языком и заявил:

– Хорошая женщина. Я взял ее в Алеппо. Вся ее семья погибла не без нашей помощи, а она стала моей наложницей.

– Вы привезли из Алеппо не только ее, уважаемый шейх.

– Это, Мохаммад, не твое дело.

– Да, конечно, извините.

Мужчины сделали по глотку чая.

– Ого! – воскликнул Дуар. – А чай непростой, очень хороший.

Шейх Ибрагим Эль-Марис испытывал чувство брезгливости, видя уродца, но скрывал это. Не позволяли обычаи и правила приличия. Все же человек получил увечья не в уличной драке, а на войне с неверными. Однако соседство Дуара было ему неприятно.