Палящий зной Араксы

«Проклятье! Как проволока! – скользнула у него мысль, наполненная досадой.

Он поднялся, и поднеся руку к лицу, принялся водить языком по ране, но тут же опять присел и обнажив катран, аккуратно взмахнул им перед собой, срезая траву. Из срезанных стебельков травы, тут же показалась вода. Ему пришлось стать на колени и наклониться к самой поверхности планеты, чтобы начать пить текущую из стебельков травы влагу. Вода была горьковатой, но выбирать не приходилось.

Взмахнув ещё несколько раз катраном, срезая траву, Мету, ползая на коленях, всё же удалось сносно утолить жажду и когда он поднялся и опустил взгляд, то с досадой увидел, что его ноги изрядно исцарапаны стебельками травы, которые были очень жёсткими и действительно напоминали проволоку.

Вернув катран в ножны, он покрутил головой и вдруг осознал странность этой долины – в ней не наблюдалось ни одного цветка, ни единой малой поющей птицы, хотя, насколько он помнил, в рощице, неподалёку от кузницы, цветы и птицы были.

«Странная долина. Без цветов и птиц, будто неживая», – скользнули у Мета мысли, наполненные грустью.

Он поднял голову и посмотрел вверх – в его сторону, над долиной, двигалась чёрная точка. Рука Мета механически легла на рукоять катрана.

Точка стремительно приближалась, разрастаясь в размерах и вскоре стало понятно, что это огромная чёрная птица, похожая на ту, которую он встретил неподалёку от посёлка аборигенов. Почему он опять стал объектом её внимания, Мет мог лишь гадать.

«Может потому, что я один? – всплыла у него мысль наполненная беспокойством.

Птица уже подлетела настолько близко, что Мету стали видны её ноги. Они как и у той птицы были вытянуты вперед и на концах её пальцев на каждой ноге, блестели длинные розовые плоские, словно ножи, когти. Определенно, птица видела в нём добычу. Она резко скользнула вниз.

Мет выхватил катран и в воздухе сверкнула синяя молния. Воздух огласил громкий резкий крик, заставивший Мета втянуть голову в плечи.

Ударивший в него мощный поток воздуха бросил его назад и ткнувшись ногами в дверной проём летательного аппарата, он сел. Птица громко крича, стремительно удалялась, набирая высоту. На этот раз ни одного когтя отрубить у птицы Мету не удалось.

Посидев некоторое время, он вернул катран в ножны и опустив руки, упёрся ими в нижний край дверного проёма, намереваясь подняться – у него под рукой что-то хрустнуло.