Его звали Батый

Там же я хранил свое ружье и охотничью амуницию, правда, кроме боеприпасов. Если я в его присутствии доставал из ящика ружье, то его поведение резко менялось. Он начинал прыгать на одном месте буквально на полуметровую высоту, затем подбегал к двери и, оглядываясь на меня, начинал поскуливать, но стоило мне поставить ружье обратно в ящик, его внешний вид полностью начинал соответствовать изменившемуся настроению – полное разочарование. Однако когда он замечал, что я взял ружье, да еще охотничью амуницию, то его энергия радости просто умножалась – хоть автомобильный аккумулятор от него заряжай!

Поездка на охоту для него было целое событие.

До места охоты я с Батыем добирался комбинированно: до сторожки лесника на личных «Жигулях», а затем десяток километров пешком. В автомобиле он ездил только на переднем сиденье, высунув голову в проем двери (стекло для этой цели я опускал). Встречным потоком воздуха ему приглаживало всю шерсть на голове, а уши прижимало к черепу, брылы раздувало, и они вибрировали, глаза были прищурены, взгляд устремлен вдаль. Орел да и только!

К охоте я его стал приучать, когда он был еще щенком-подростком. Охота была «ходовая», и мы часто отдыхали – пока Батый не возмужал, он быстро уставал. Охотничьи угодья у нас очень хорошие: лес крепкий, можно сказать тайга, дичи много, причем самой разнообразной.

Однажды в одном из таких «учебных» походов ему, и соответственно мне, пришлось столкнуться с медведем, точнее со свежими его следами. Дело было так.

Я только что поставил машину у лесной сторожки, и мы с Батыем шли до охотничьих угодий. Ружье еще было в разобранном виде, в чехле. В то время у меня был охотничий дробовой полуавтомат марки МЦ, и в чехле он представлял собой набор отдельных узлов и деталей. Ночью выпал небольшой снежок – друг следопыта. Дорога, кусты, деревья – все было покрыто белым снежным покрывалом. Вся живность, очевидно, огорошенная неожиданно выпавшим снегом, затаилась, затихла. Ничего примечательного не было, мы шли, беззаботно.

Вдруг я заметил на нашей тропе, впереди, следы, как мне показалось, босых человеческих ступней. Подойдя ближе, я с оторопью увидел, что это следы медведя! Очевидно, он шел по этой же тропе навстречу нам и заметил нас значительно раньше, чем мы его следы, и резко изменил свой маршрут, приняв вправо к ближайшим кустам. Об этом я догадался, увидев, как следы под прямым углом к тропе уходят в густые заросли придорожных кустов.