Самая длинная ночь

Остап, обладая полицейской «чуйкой», старался в такие дни внезапно оказаться на «территории[15 - Оказаться на территории – работа оперуполномоченного, в основном, не связана с кабинетной работой и больше располагает к работе по адресам совершения мест преступлений, мест жительства подозреваемых, обвиняемых, потерпевших… В общем говоря, за пределами отдела полиции.]», но на любую хитрую задницу, как известно, найдется винт с резьбой.

Несмотря на свою напускную грозность и неуравновешенный местами характер, в то же самое, время Максим Михайлович всегда до последнего на всех совещаниях и во всех кабинетах совершенно искренне бился за своих сотрудников, не редко подставляясь сам.

Не гнушался МММ и работой на земле, вплоть до сбора объяснений на местах происшествий. Для Остапа был удивителен тот факт, что этот полный невысокий человек, любящий посидеть на берегу с удочкой, дослужившись до пенсии и просидев на одном месте более десяти лет, не растерял азарта в работе и стремления не просто давать показатели, но и помогать людям. Несмотря на весь производимый шум«МММ» был добрым и порядочным человеком.

Сегодня же «МММ» был далек от сентиментальностей. Видимо, в очередной раз получил «нагоняй» за нарушение сроков по материалам и несвоевременную их передачу в прокуратуру и следствие, а может, недисциплинированность Остапа ему в край надоела, он причмокнул губами и непривычно спокойным для себя голосом заговорил:

– Остап Евгеньевич, объяснение по факту опоздания, чтобы после оперативного совещания оказалось у меня на столе.

Вы, видимо, по-хорошему, ничего понимать не хотите…

– Сделаю, – равнодушно ответил Остап, – попав в душное помещение будки старого бульдога, он понял, что из-за выпитого накануне, в голове у него образовался какой-то вакуум, который мешал ему собрать мысли в кучу.

– А вообще, Сомов, я устал тебя постоянно покрывать. Сегодня тебя с утра Алешин требовал, а я что ему скажу? Вот что, я должен был сказать Алешину? – душа поэта, видимо, не выдержала, Максим Михайлович снизошел до такого привычного ему крика, и Остапу сразу стало как-то спокойнее.

– А зачем я Алешину?

– Да мне-то откуда знать, – взревел Марков, – что-то хотел по вчерашнему убийству выяснить, а то материалы комитетчик не дал откопировать, сказал, что ему некогда.

Остап вздохнул, сам по себе вызов к руководителю ничем хорошим обычно не заканчивался. Мрачными птицами на своих стульях на него сочувственно смотрели коллеги по отделу.