Убийственный возраст

Скажи, Игорь, только честно, я тебе нравлюсь? Неужели твоя жена, у которой есть ребенок…

Наташа сделала еще шаг. Теперь они стояли так близко, что девушке показалось, что она слышит, как бьется сердце в груди у инспектора.

– Поцелуй меня, никто же не узнает, – попросила она.

– Не сейчас, – снизив голос до интимного полушепота, ответил молодой мужчина.

– Когда? – прошептала Наташа.

– Когда в институт поступишь! – рявкнул Ефремов. – Хватит ерундой заниматься! Я тебя сюда для дела вызвал, а не интрижки плести.

– Хорошо, Игорь Павлович, я все поняла.

Голубева быстро оделась, в прихожей перед зеркалом поправила прическу.

«Факир был пьян, и фокус не удался, – подумала она. – Ну, ничего, капля камень точит!»

– Чай будешь? – позвал девушку из кухни Ефремов. – Наташа, ответь мне на один вопрос личного характера. До сегодняшней встречи у тебя было полтора часа времени. Ты могла бы съездить домой, переодеться и прийти ко мне минута в минуту.

– Вы знаете, во сколько у меня уроки закончились? – не высказывая удивления, спросила Голубева.

– Я все знаю. – Игорь поставил перед девушкой чашку с чаем, нашел в шкафчике сахар и вазочку с печеньем. – Ты не дослушала вопрос: почему ты предпочла полтора часа слоняться по школе, а не пошла домой? Подожди, не отвечай, попробую сам догадаться. Все дело в морозе, не так ли? Из дома ты пришла бы в джинсах, а в них стриптиз не так эффектно выглядит. Я прав? Школьное платье легко скинуть, а под ним соблазнительные ножки в колготках, так ведь? Ты, Наташа, больше не экспериментируй.

– А вот и не так! – обрадовалась девушка. – Стриптиз здесь вовсе ни при чем.

– Не понял, – нахмурился Ефремов.

– Я специально задержалась в школе, чтобы с собой дипломат принести и вам свой дневник показать. Сижу я сегодня на уроках и думаю: «Игорь Павлович меня за тупую троечницу считает, а у меня за первую четверть в дневнике только четверки и пятерки». Достать дневник, показать?

Инспектор засмеялся.

– Чего смешного? – обиделась Наташа.

– Да так, про свое подумал, – ушел от ответа Ефремов.

– Игорь Павлович, – с вызовом сказала Голубева, – вам говорили, что смеяться над девушками неприлично?

– Наташа, ты меня собралась хорошим манерам учить? Поздно. Моя совесть навсегда поражена бациллой профессиональной деформации. Общепринятые приличия ментов не касаются, мы в своем мире живем.

– Я сейчас по-настоящему обижусь, – пригрозила девушка.