Убийственный возраст

 – Подумать только: комсомолка, школьница, симпатичная девушка – и такая мерзость на полу… Нет, я даже смотреть на это не могу – меня сейчас самого вырвет. А каково будет директору школы? А в райкоме комсомола? Родители тебя простят. Всыплют ремня, заплатят штраф за твое антиобщественное поведение, запретят тебе гулять по вечерам, но простят. Родители – они всегда добрые, а вот в школе и в районо тебе прощения не будет. Ты же, Наташа, не у меня в кабинете насвинячила, это ты им, педагогам, в душу плюнула.

Они тебя девять лет воспитывали и чего добились?

Голубева, уткнувшись в ладони, заплакала. Ефремов, не обращая внимания на ее рыдания, убрал фотографии в стол, включил чайник. Подождал, пока она немного успокоится, и примирительным тоном, почти ласково, сказал:

– Сегодняшний эксцесс может остаться между нами. Я ведь не держу на тебя зла, Наташа. Ты хорошая девушка, оступилась раз, но это не беда! Все можно исправить.

– Как? – подняла заплаканное лицо Голубева. – Я все сделаю, только не показывайте фотографии никому.

Игорь налил кружку чая, пододвинул гостье.

– Пей! Крепкий сладкий чай – лучшее средство от алкогольного отравления. Пей, Наташа, не стесняйся и внимательно слушай меня. У тебя два пути. Первый – путь позора. Если мы не договоримся, я напишу информационное сообщение, что тебя в пьяном виде доставили в милицию. К сообщению для наглядности приложу фотографии. В районо и райкоме ВЛКСМ проведут проверку и предпримут соответствующие меры профилактического характера.

По идее, школа должна будет тебя взять на поруки, но этого не будет. Даю гарантию: чтобы не объясняться в высоких инстанциях, директор вашей школы заставит твоих родителей забрать документы, и ты пойдешь учиться в ПТУ. Контингент там сама знаешь какой. Путь второй – ты станешь моим тайным агентом и будешь сообщать мне обо всех преступлениях, которые совершат твои знакомые или о которых тебе станет известно.

– Я не хочу быть стукачкой, – не подумав о последствиях, заупрямилась Голубева.

– На нет и суда нет! – охотно согласился Ефремов. – Допивай чай – и пошла вон! Родителям скажи, чтобы готовились к неприятностям.

– Я… я… честное слово, я не то хотела сказать, – испугалась девушка.

– Разговор окончен! – хлопнул ладонью по столу Ефремов. – Запомни: я – инспектор уголовного розыска, а не нянечка в детском саду. Я тебе сопли вытирать не собираюсь…

– Не надо! – в голос заревела Голубева.