Ритуал для посвященных

Мамаша беременной давай стращать, что опозорит нас на весь город, что мне карьеру в милиции сломает, еще что-то приплела, но ничего не добилась. Отец говорит: «Хоть в суд подавай, хоть в партком! Пока мы ребенка не увидим, нам разговаривать не о чем!» На том и расстались.

Наступило время обеда. Еду привезли прямо в поле. Работники помыли руки из фляги, поели, сидя на ведрах, и завалились спать: кто – на картофельную ботву, кто – на пустые мешки, кто – на покрытую травой проплешину между рядками.

Не успели они сомкнуть глаза, как обеденный перерыв закончился.

Вторая половина дня тянулась удивительно долго. Трушин объявил об окончании работ только после семи часов вечера. В сумерках слушатели погрузили мешки в «Беларусь» с прицепом и поехали в поселок.

По дороге Рогов спросил у Виктора:

– Что ты думаешь об этой истории?

– Твой отец – умный мужик. Родится ребенок – там видно будет.

– На моем месте ты бы что делал?

– Женился бы на ней! Швея – хорошая профессия.

В рваных штанах ходить не будешь.

– Ты дебил? – психанул приятель. – Я же серьезно спрашиваю.

– Стой до конца: «Я – не я, и лошадь не моя». Похоже, что Снежана с мамой хотят тебя одурачить, развести на ровном месте. Если бы это был твой ребенок, они бы в первые месяцы беременности к твоим родителям нагрянули, а не ждали черт знает чего. Приедем в школу, посоветуемся с кем-нибудь из преподавателей. Например, с Сопуновым. Он подскажет, как быть. Фотка у тебя есть?

– В общаге в чемодане лежит.

Ужинали при искусственном освещении. В кинозал вернулись в темноте. Час перед сном поболтали о всякой ерунде и завалились спать. Воронов хотел перед сном почитать книжечку про здоровье, но после целого дня в борозде буквы в брошюрке сливались, строки наползали одна на другую. Засунув книжку под матрац, он накрылся одеялом и мгновенно уснул.

4

На первом курсе, вернувшись из «Полетного», Воронов проанализировал свою жизнь в совхозе и разделил ее на три этапа: «Заезд» (воспоминания), «Апатия» (отупение) и «Натянутая струна».

Каждый этап занимал примерно по десять дней. Привычное разделение месяца на недели в совхозе не действовало, потому что выходных дней не было. Первый этап – «заезд» – переносился относительно легко. В поле делились воспоминаниями, силы ползать целый день по полю с картошкой еще были. На втором этапе появлялось безразличие ко всему происходящему.