Портрет обнаженной

Жбан психанул и сбросил ее в открытый люк.

– Садизм какой-то, – помрачнел я. – Тотоша как игрушечная была, зачем же ее убивать? Не смогли продать, так отпустили бы.

– Я же говорю, Жбан психанул и бросил ее в колодец. Я тут не при делах, с него весь спрос.

Вечером мне пришлось встретиться со старухой Миленой. Я решил не огорчать ее и сказал, что воры отпустили Тотошу в другом микрорайоне и скоро она обязательно найдется. Не знаю, чем бы эта история закончилась, но все испортил участковый Бирюков, сорокапятилетний майор, всю жизнь проработавший на одном участке.

Он по своей инициативе зашел к Милене и рассказал всю правду про Тотошу. Старушка наняла за бутылку соседа, тот спустился в колодец, поднял мертвую собачку. Милена оплакивала ее два дня, потом похоронила на пустыре за гаражами. Ко мне старушка пришла на третий день.

– Андрей Николаевич, вы – лжец, подлый, бесчестный человек, – холодно и жестко заявила она. – Негодяи убили беззащитное существо, а вы, вы…

Милена заплакала и ушла к себе на этаж.

Если бы после нее ко мне заглянул Бирюков, я разорвал бы его на куски.

– Проклятый правдолюбец! – рычал я, нарезая круги по комнате. – Из-за него на меня вся общага теперь будет косо смотреть. Никто же не станет разбираться, в чем я виноват. Станут за моей спиной перешептываться: «Из-за него Тотоша погибла. Нашли бы воров в тот же день, жива была бы собачонка».

Утром после развода я спустился в кабинет к участковым инспекторам милиции.

– Валерий Петрович, – обратился я к Бирюкову, – объясните, из каких побуждений вы решили вмешаться в проведение следственных действий? Кто вам позволил разглашать потерпевшей показания подозреваемых?

– Мне, чтобы работать с населением на участке, разрешения никакого не требуется, – высокомерно ответил Бирюков.

 – Тем более перед тобой, заместителем начальника уголовного розыска, я отчитываться не собираюсь.

– Валерий Петрович, вы не забыли, что потерпевшая со мной в одном общежитии живет? Как я теперь ей в глаза смотреть буду? Я ведь не просто так от Милены скрыл, что ее собачку убили.

Это животное было для старушки дороже всего на свете.

– Дороже всего на свете – правда, – парировал участковый. – Она меня спросила, когда найдут собачку, я ответил, что искать уже некого. Я что, врать ей должен был?

Еле сдерживая себя от злости, я не стал спорить и ушел к себе.

Вечером того же дня старуху Милену нашли повешенной у себя в комнате.