Портрет обнаженной

Луизу я рисовал с натуры, а заказчика – по фотографии и по карандашным наброскам, которые сделал Осмоловский. Месяц работы – тысяча рублей на троих! Спрашивается, чего Каретиной не хватало?

– Паша, давай от высокого искусства перейдем к истории с вазой. Кстати, мне тут сказали, что сама Луиза рисовать не умела.

– Почему же? Лубочный рисунок, рублей на пятьдесят, она бы набросала в два счета. Неодушевленные предметы у нее получались неплохо. Скажем, вазу она могла хорошо изобразить, а цветы в этой вазе – нет.

– Растения и люди у нее не получались?

– Возьмите карандаш и нарисуйте розу. По вашему рисунку любой поймет, что это роза, а не кактус. Нарисовать цветок не проблема, а вот вдохнуть в него жизнь – не каждому дано. Луиза могла нарисовать цветы, но выглядели бы они ненатурально, так, мазня какая-то. За портреты она даже не бралась. Портрет – это особый вид изобразительного искусства. Вдохнуть душу в него мало у кого получается. Вы видели портрет матери Луизы? Один известный художник по просьбе Осмоловского рисовал.

– На картине, где Луиза стоит с фламинго, ее глаз не видно, но она смотрится как живая.

– Луиза там только часть композиции, главная составляющая, но без второстепенных фигур и без фона она смотреться не будет. Если вам еще раз доведется увидеть эту картину, то присмотритесь к фламинго. Они кажутся нарисованными широкими мазками, но автор прорисовал отдельные перья так, что вы ощущаете свежее дыхание утреннего ветерка.

– Стоп! – приказал я. – Про картины и тонкости изобразительного искусства – хватит. Перейдем к вазе. Ты бросил ее в Каретину из-за ревности?

– Нет, конечно же! С чего бы я ее ревновал? Она не жена мне, не возлюбленная. Она моя муза, источник вдохновения.

– Черт, как все запутано! Давай пойдем другим путем. Что подтолкнуло тебя швырнуть вазу в Каретину?

– Она разрушила мой мир, вынула из меня стержень, лишила дара оживлять картины.

– Это уже ближе к теме. Где ты их увидел? Что они делали?

– Они стояли в мастерской у окна, смотрели на улицу. Осмоловский обнимал Каретину за талию. Для меня это был шок. Я всегда считал Луизу девственно-чистой, а она, как последняя проститутка, прижималась к мужику, голову ему на плечо склонила.