Лагерь обреченных

С мужчинами Инга была осторожна, но перед натиском Паксеева, как видно, не устояла.

Инга жила в таком же бараке, как я, но в другой стороне поселка. Комната ее имела отдельный выход на улицу, так что своими поздними визитами к ней соседям я не мешал.

В доме Инги во всех окнах горел свет. Никто из жильцов еще не ложился спать. Я поднялся на крыльцо, постучал. Не спросив «Кто там?», она открыла дверь.

– Привет еще раз! – Я прошел внутрь. – Ты одна?

– А кто у меня может быть в это время? – Она позвала меня к столу, налила чая.

– Ты все так же работаешь: утро-вечер, днем свободна?

– Все технички так работают. Для меня такой график даже удобнее, чем работать полный день.

– Инга, ты не боишься, что после сегодняшнего скандала жена Паксеева к тебе с разборками прибежит?

– Не прибежит, она у него смирная, как овца.

– Меня интересует последний час перед тем, как нашли труп: кто где был, кто как себя вел.

– Мы все: я, девчонки-уборщицы и сантехник – сидели у нас в дежурной комнате. Антонов был в каморке электриков, что-то там чинил. Учителя и швей я вообще не видела. Минут за двадцать до того, как поднялась вся эта суматоха, Антонов ушел наверх. Самого его я не видела, но по шагам поняла, что это он. Из того крыла только он мог выходить, там мужчин больше нет. Потом пришел Паксеев и вызвал меня в коридор. Мы стояли с ним, разговаривали, мимо наверх прошел учитель…

Я с отрешенным видом наблюдал, как заметно подросший за лето сын Инги возится на полу с игрушечной машинкой без одного колеса.

– Ты меня слушаешь? – спросила она.

– Конечно, слушаю. Ты стояла и целовалась с Паксеевым, мимо прошел учитель. Так?

– Совсем не так! Паксеев стал меня обнимать, когда учитель пошел назад, а до этого мы просто стояли и разговаривали. Потом к нам прибежал участковый и всех загнал в дежурное помещение. Даже Юрия Иосифовича наверх не выпустил.

– Сколько времени наверху был Антонов и сколько – учитель?

– Я слышала только, как Антонов ушел, а когда он вернулся, я не знаю. Я вообще удивилась, когда его участковый к нам загнал. Я думала, что он где-то наверху остался. Учитель не долго ходил, минут пять-десять, не больше.

– Паксеев к тебе пришел не встревоженный?

– Озабоченный он пришел, а не встревоженный. Если ты думаешь, что того толстяка в туалете он завалил, то зря.