Юность Богов. Книга первая: Огненная Чаша

Звук в цвет здесь превращался, а цвет вдруг светом нежным наливался и снова звуком ввысь вонзался и многоцветной радугой там разливался.

– Никак налюбоваться на Краса-ту я эту не могу, – сказала Ур. – Когда же Мир ты этот сотворил? Здесь всё пронизано Любовью – кого же ты тогда любил? Ведь ты меня тогда ещё не знал и где меня ты повстречал?

– Об этом как-нибудь потом я расскажу, – Владыка вновь за плечи Ур нежно приобнял.

Богиня Ур взяла горячую ладонь супруга своего и ласково погладила её.

– Насколько знаю я, ты тоже Ладу любишь.

Ра с улыбкой ей сказал:

– Такою же, как Лада, и ты эоны лет назад была. В ней духа моего частица. Душой она совсем ещё ребёнок, но если всё осилит и пройдёт, то ох как высоко она взойдёт!

– Так кто ж любимая твоя? Она иль всё же я?

Владыка Ра погладил Ур по волосам.

– Ты же знаешь: я всех люблю, но больше всех тебя. Ты – Солнышка моя, ты ярче всех на свете, ты – звёздочка огня, что светит мне во мраке ночи, ты – неба синего привет, ты – росная трава, листва звонкоголосая, ты – песня ветра вольного, ты – молния огня творящей Краса-ты, которой я живу, которой я дышу, которой я пою, и все те песни – про тебя, Искринка Светлого Огня, Богиня счастья моего, моя любовь, моя мечта и жизнь моя! Что б делал я, не будь тебя?

Богиня Ур к груди прижалася супруга, а он поцеловал её глаза, в которых звёзды искрами сверкали.

– Ты пахнешь Краса-той. Глаза твои – как солнца два, – сказал Владыка Ра.

– А у тебя глаза, как вход в Вселенную Огня, что Краса-той зовётся.

И оба глубоко вздохнули, друг с другом поделившись чувством, что Огнём Любви живёт в сердцах.

И засверкали Солнца лучами дивной Краса-ты на месте встречи той, и Звёзды-мудрецы, которые во все глаза глядели на эти существа Огня и Света, ресницами туманностей прикрылись: им тоже захотелося Любви, пусть не Богов, но Звёзд соседних, чтобы потом в глубинах звёздно-безпредельных водить планет весёлых хороводы.

Но Боги, сияя Краса-той, меж тем о важном говорили, что безпокоило обоих.

И, кстати говоря, тот разговор был мысленный, безмолвный, и только искорки горели мыслей тех, что знать не должен был никто. А любопытных было много: и птицы, и жучки, и рыбки, и рачки, и ветер-непоседа крутые петли так и вил вокруг и около Богов, да мало что узнал, а всем поведать новости он очень бы желал.

А разговор опять вернулся к Сатанэлю:

– Владыка, ты любишь так учеников своих, – сказала Ур, – что им прощаешь промахи любые.