Анатомия предательства, или Четыре жизни Константинова

У Константинова перехватило дух, он согнулся пополам и замолчал.

– Мишка, ты что творишь? – услышал он чей-то голос, приподнял голову и увидел ещё одного конвоира, пожилого прапорщика.

Этого прапорщика он уже видел несколько раз, наверное, он был старшим в этой тюрьме. Прапорщик принимал Константинова, когда его, практически бесчувственного, привезли сюда. Он тщательно обшарил все карманы: ключи, часы и кошелёк с деньгами положил в коробку, заставил вытащить шнурки из туфель и выбросил их.

– Да ты, горемычный, никак обоссался? Что же вы его так брали? – спросил прапорщик у сопровождающего сотрудника.

– Трофимыч, не лезь не в свои дела, – грубо ответил тот.

Затем к нему подошёл другой конвоир и повёл в камеру. Открыв дверь, сильно ударил Константинова по спине, так что тот упал на пол, подошёл, снял наручники и вышел. Наверное, это был тот же самый Мишка.

– Трофимыч, ты чего не спишь?

– Михаил, я тебя предупреждал, что бы заключённых не трогал? А у тебя, паскудника, опять руки чешутся?

– Так это же, Трофимыч, предатель.

– Предатель он или нет, решать будет суд, а не ты. А он, прежде всего, человек. А может, он не виновен? А даже если и предатель, то всё равно человек. И обходиться с заключёнными нужно по-людски.

– Тебе бы, Трофимыч, замполитом служить на зоне.

– А тебе, Мишка, вертухаем. Сними наручники и иди спать.

Конвоир вышел из камеры, а Трофимыч наклонился к Константинову и говорит: «Ложись, горемычный, отдыхай, – а затем вздохнул и добавил: – Чего тебе не хватало в жизни? Предательство – самый гнусный грех.

1.4. ПАВЕЛ КОНДРАТЬЕВИЧ

НИКОГДА. Какое страшное слово. НИКОГДА он не увидит солнца. НИКОГДА он не сядет в своё любимое кресло. НИКОГДА не послушает свои любимые пластинки. НИКОГДА не обнимет женщину. НИКОГДА не увидит своих мальчишек. Внезапно в двери щёлкнул замок, и она открылась.

– Трофимыч, может, не стоит? – спросил адвокат и кивнул на наручники.

– Нельзя, положено, Павел Кондратьевич, вдруг дежурный заглянет, – и защёлкнул браслеты на руках Константинова, – я за дверью.

– Здравствуйте, Юрий Иванович, как отдохнули после суда?

– Спасибо, Павел Кондратьевич, наконец-то выспался. Вы по делу?

– Естественно.