Выход тигра. Проект «ГиперСибирея»

Ночью на середине реки внезапно разыгрался ураган такой силы, что казалось, что небо обрушилось на землю. Все неслось в едином бешеном водовороте, огромные тяжелые волны бросали катер как пушинку, яростно били о борт и кипящей пеной перекатывались через палубу. Исчезло чувство реальности, как будто мы оказались во власти каких-то могущественных сил, доселе неизвестных нам. Наш катер стал тонуть, и, уцепившись из последних сил за спасательный круг, я поклялся Ахтубу, что если он оставит мне жизнь, я навсегда забуду о его золотых россыпях.

Я сдержал свое слово, данное Ахтубу, более того, вообще ушел из геологии, чтобы не тревожить больше ни чьих духов, правда, на всякий случай, по памяти составил карту нашего маршрута и почти на полвека забросил ее на чердак.

И вот сейчас, когда настали бесовские времена, в нашем поселке не стало работы. Чтобы спасти от голодной смерти дочь и единственного внука, я вынужден был нарушить клятву, когда-то данную Ахтубу».

При воспоминании о дочери и внуке у бедного старика аж перехватило дыхание. Все дышало в нем болью. Казалось, боль была живей его, и лишь забота о родных заставляла его сердце натужно биться.

«Я знал, что с золотом Ахтуба меня отсюда не отпустит, тем более, что я нарушил клятву. Поэтому перед уходом из поселка я оставил тебе записку, в которой все подробно изложил, чтобы ты меня здесь встретил, но кто-то, видно, ее перехватил».

Постепенно ситуация для Павла стала проясняться. Убитый им Горелый выследил в поселке Николая Ивановича и выкрал записку и теперь ситуация стала принимать еще более опасный поворот. Горелый наверняка доложил о золоте Бешенному, а тот пустил банду по его следу. Ради золота Гарри пойдет теперь на все, ведь это был его последний шанс вырваться отсюда на большую землю, а не попасть в тюрьму, которая по нему уже всплакнула. Из раздумий Павла вывел взволнованный голос Николая Ивановича, речь его стала отрывистой и бессвязной.

«Паша, за лето я намыл много золота, разделил его поровну, половину оставь себе, а половину передай моей дочке с внуком – и мое благословение им. Я уж буду с небес теперь наблюдать за вами, но, боюсь, и там покоя мне не будет. Прощай, сынок…»

На этом Николай Иванович смолк, будто с последними словами силы окончательно оставили его.