Костры миров

Да и вряд ли могло измениться. Ненависть Арианцев, Цветочников, океана Бюрге к протозидам не могла рассеяться сама по себе.

Хенк опять усмехнулся.

Он чувствовал себя гонцом, несущим добрую весть. Завтра утром он разберется в заметках, набросанных для него Шу и вложенных в кристаллы памяти, и, возможно, в том же Аквариуме познакомит сотрудников Конечной станции с некоторыми из своих выводов.

Он поманил к себе бармена.

– Через Симму, наверное, прошло немало людей?

– С Земли? – не понял бармен.

– Неважно откуда, – ухмыльнулся Хенк.

 – Главное, людей.

– Конечно были.

– На складах Симмы, должно быть, попадаются занятные вещи, а?

– Да уж, наверное. Мы ничего не выбрасываем.

И спросил:

– Тебя интересует что-то конкретное?

– Да, – кивнул Хенк.

– Твой счет надежен, – помолчав, кивнул бармен. – Говори. Если эта штука сыщется, она твоя.

И Хенк сказал:

– Шляпа.

Он ничего не добавил к просьбе. Он ничего не хотел объяснять. Правда, никаких объяснений и не понадобилось.

И бармен и звездный перегонщик с плоскими щучьими губами уже разглядели шрам, вовсе не украшающий Хенка. Уже совсем другим, сочувствующим голосом бармен спросил:

– Где тебя так?

Он явно понял просьбу Хенка по-своему. Он явно решил, что шляпа нужна Хенку по самой простой причине – прикрыть шрам, надвинув шляпу на лоб. А сочувствие прорезалось от того, что до него наконец дошло: Хенк – человек. Оберон, пройдя сквозь Преобразователь, никогда не получит ни морщинки, ни бородавки, ни тем более шрама.

Квазилюди всегда гармоничны. У них не бывает каких-либо заметных уродств. Их тела всегда чисты.

– Где тебя так? – переспросил бармен.

– Не важно, – отмахнулся Хенк.

– Такой удар может жизнь отшибить, не только память, – сочувственно кивнул бармен. – Как у тебя с памятью? Имя помнишь?

– Еще бы! – усмехнулся Хенк и подмигнул бармену: – Я – Хенк.

– А я – Люке, – еще раз кивнул бармен. – Зови меня так. Люке. Это не имя, но мне нравится, когда меня называют Люке.

– А я – Ханс, – протянул руку звездный перегон-шик.

 – По-настоящему Ханс, без всяких там оберонских штучек.

Хенк кивнул.

Хенк был растроган.

Он подумал: «Шу повезло. Кажется, Шу увидит, наконец, шляпу».

3

Он долго не мог уснуть. Сперва ему помешал диспетчер.

«Хенк, – спросил диспетчер по внутреннему инфору. – Как нам отодвинуть твою „Лайман альфу“? Она мешает почтовикам».

– Проше простого, – ответил Хенк, – Свяжитесь с Шу, она все сделает.