Тайна соснового бора. Уральский криминальный роман

Чтобы качество картинки было наилучшим, в салоне включу полное освещение.

– Спасибо.

– Итак, начнем? – Фомин утвердительно кивнул. – Включаю видеозапись.

Фомин сделал небольшую паузу, потом, внимательно и все-таки недоверчиво посмотрев в сторону планшета, который, казалось ему, не подает признаков жизни, то есть, как он любит выражаться, не фурычит, хмыкнул. Качнув пару раз головой, пробурчал (то ли одобрительно, то ли осуждающе) себе под нос:

– Одним словом, техника.

Ромашин улыбнулся.

– Живем в век цифровых технологий.

Фомин возразил:

– Все по-разному: молодежь – да, а вот ваш покорный слуга – дремуч до невозможности.

Ромашин рассмеялся.

– Сурово… – заметил он и добавил. – Наверное, лишь обладающий мужеством способен вот так критиковать самого себя.

– Хм… Никто не знает… Можно еще высказать одну просьбу?

– Для вас, Александр Сергеевич, – хоть десять.

– Хотел бы, если есть возможность, остановить видеозапись.

– Зачем?

– Посмотреть на начало…

Ромашин, не понимая, чего хочет Фомин, переспросил:

– Зачем?

– Чтобы лишний раз убедиться… Все может быть…

– Какой вы недоверчивый!

Фомин вздохнул.

– Таким, наверное, родился. Признаюсь: я и себе-то верю лишь до обеда.

Ромашин весело поинтересовался:

– Почему лишь до обеда?

– Элементарно: мозги, или, как любит называть господин Пуаро, серые клеточки, быстро устают и я начинаю нести всякую чушь.

– Верится с трудом, но пусть будет так… Что касается записи… Ее можно приостановить. Но… Для просмотра результатов придется сохранить этот кусочек в самостоятельном видеофайле.

– Каким образом?

– Путем монтажа в видеоредакторе.

Фомин категорически возразил:

– Нет-нет!

– А именно?

– Никакого монтажа! Он мне категорически не нужен. Пусть записи остаются такими, какими они есть на настоящий момент.

– Хорошо. – Несколько прикосновений пальца и на дисплее появилось изображение, а потом и звук.

– Все понятно… Остановите воспроизведение.

– Начать новую видеозапись? – Спросил Ромашин, выжидательно глядя в лицо Фомину.

А оно, то есть лицо частного детектива, в эту минуту ничего не выражало. И даже глаза, направленные в одну точку, казалось, замерли.

В салоне повисла тишина. Ромашин почему-то решил, что его вопрос услышан, но на него по какой-то причине, ведомой лишь Фомину, не хотят отвечать.

И это была правда.