Нереальное – реально. Нечто сродни мистике

Никогда!..

Чувствую, как по лицу начинают сползать слезинки. Становится жутко стыдно.

…Открываю глаза и долго не могу понять, сон это был или по правде смелую речь толкал в массы?

Правдоруб

То ли это красный уголок жилконторы, то ли иное присутственное место. Сюда нагрянул, окруженный прихлебателями, сам Эдгар Стессель, губернатор. Злой, как черт: седой головой трясет, слюной брызжет, матерится, будто ломовой извозчик. Что он здесь делает? Прибыл на разборку. Что я делаю тут же? Скорее всего, нарочным вызвали.

Россель сидит за грубо сколоченным столом и изучает тексты. Скрупулезно изучает, пристрастно, ни одну запятую не оставляет вне своего внимания.

Я же стою перед губернатором. Не на навытяжку, между прочим, стою, а этаким независимым фертом и всем своим видом как бы говорю: меня, брат, на испуг не возьмешь.

Скосив глаз влево, вижу: в углу сидит ведущий информационно-аналитической программы четвертого канала Екатеринбургского ТВ Егор Овнин. Он молчит и лишь угрюмо смотрит на происходящее.

А… Ну, ясно: присутствует на разборке в качестве соучастника, сообвиняемого, соответчика по делу.

Вновь скосив в сторону Овнина глаз, подмигиваю: не боись, мол, выкрутимся; не в таких передрягах бывал, а ведь жив, слава Богу. Овнин не откликается. Наоборот, отворачивается.

Стессель щелкает пальцами: это он так подзывает обслугу, то есть прихлебателей. Те всем гамузом устремляются к нему, но впереди всех, растолкав локтями, оказывается председатель облдумы Никита Воробьев.

– Фурычишь что-нибудь? – спрашивает Россель и тычет пальцем в ноутбук.

– Всенепременнейше, Эдгар Эдуардович, – отвечает Воробьев и скрючивается еще замысловатее.

– Ну, так найди! – командует Стессель.

Воробьев быстро-быстро стрекочет клавишами и находит.

– Извольте лицезреть, дорогой наш и незабвенный Эдгар Эдуардович, – говорит Воробьев и, не разгибая спины, пятясь, отступает, но продолжает преданнейше пожирать взглядом губернатора.

С моей стороны экран не виден. Любопытство разбирает: что там? Приподнимаюсь на цыпочки и заглядываю через верх. Понятно: диаграмма, которую вчера показал в своей программе Овнин; для диаграммы взяты данные из моих статей в Интернете. Уж как Овнин меня нашел – одному Богу известно.

– Лжешь, мерзавец! – кричит Стессель на меня, разглядывая диаграмму.