Псы одичалые. Уральский криминальный роман

– Вот и ладненько! Вот и хорошо. Умненький да послушненький попался. Только-только так грозно рычал, а тут… Значит, дальнейшее наше общение не обещает быть затруднительным.

Наконец-то Фомин обратил свой взор на Сергея.

– Ну-с, свет Сереженька, чего сидим? Как невестушка на выданье.

– Что… что мне делать, – растерянно пробормотал он.

– Да, уж! Все, что ты мог, ты уже сделал. Прими благодарность за службу верную. Думаю, и другие по достоинству оценят твои заслуги.

В это время слева и справа, прямо через трамвайные рельсы к ним прорвались две милицейские машины.

Фомин, глядя на них, сказал:

– Ну и видочик у вас. Вы так напугали моего клиента, что тот лежит и глаз поднять на вас не смеет. Как уткнулся в асфальт, так и лежит, – потом обратился к лежащему. – Встать! Чего разлегся? Не дома и не в постели любовницы!.. Обыскать!

Прибыла еще одна машина. Из нее выскочили Чайковский и Орлова.

– У тебя все нормально? – спросила подбежавшая Орлова, с обожанием глядя Фомину в глаза.

– Все в порядке, Зинуля, все в порядке. Есть, правда, один нюанс…

– Ты и без «нюансов»?.. Что такое? – встревожилась Орлова.

– Да, пустячок, – меланхолично ответил Фомин, – кажется, припечатав, малость не рассчитал силу. Вон, все еще сидит, будто очумелый.

– Тут ты верен себе, – бросил Чайковский, – сколько раз советовал быть поделикатнее…

– А что мне оставалось? Предупредил же: рука тяжелая, не рыпаться.

– Вы правы, господин подполковник, – это обратился к нему один из полицейских, обыскивающих молодца. – Смотрите, «ПМ»?

– А что я говорю? – Фомин горделиво смотрел на Чайковского. – Кажется, сыщик еще не потерял свой нюх и с интуицией все в порядке.

– Мальчики, осторожненько, – заволновалась Орлова, – осторожнее с оружием, на нем то, что представляет повышенный интерес для меня, – отпечатки пальцев.

Стала собираться толпа. Никто не видел начала истории, кроме Сергея да молодой мамаши с младенцем. Сейчас перед глазами толпы была вполне мирная картина.

И тут задержанный очухался, ожил, решил поработать на публику.

– Произвол! – истошно завопил он. – Чистейшей воды произвол! – и, показывая в сторону Фомина, продолжал. – Я сидел на скамейке, читал книжку, никого не трогал, а он подскочил сзади и ну, давай бить меня.