Кровопийца. Уральский криминальный роман

– Тогда – приступим, господа офицеры. – Он снова присел. – Надеюсь, все присутствующие знают, по какому поводу собрались? – Он обвел кабинет взглядом. Никто не ответил. – Ваше молчание понимаю, как утвердительный ответ. С кого же начнем, а?

– Наверное, придется с меня, – откликнулся подполковник Фомин, сидевший за столом, неподалеку от прокурора.

– Слушаем, Александр Сергеевич.

– Если честно, особо говорить нечего… к сожалению.

– Что так? – удивился Осипов. – В ту ночь вы дежурили, лично были на месте преступления, и… ничего?

– Прошу прощения, но позвольте уточнить: там, кроме милиции, были и люди вашего ведомства, но и у них, как я понимаю, сведений новых не густо.

– «Наших» – «ваших», – раздраженно обронил прокурор. – Давайте не делиться. – Было заметно по лицу, что он еле сдерживается. – И вы, и мы, по большому счету, из одного ведомства – из ведомства борьбы с преступностью. Вы у нас недавно, поэтому…

– Вы о ком, господин прокурор? Обо мне, что ли?

– О ком же еще.

– Ошибаетесь! – Жестко бросил Фомин. – Я здесь, как вы изволили выразиться, не «недавно»… Восемнадцать лет назад, когда вы, господин прокурор, еще ходили в десятый класс, я работал опером в этом самом райотделе. И именно тогда меня в первый раз «поцеловала» пуля уголовника. Так что…

В перепалку вмешался Горовой. Чтобы не затронуть чье-либо самолюбие, он мягко, аккуратно подбирая слова, сказал со своего места:

– Александр Степанович, не обижайтесь, но я вынужден встать на сторону подполковника Фомина.

Он – опытнейший сыщик, и вам здорово повезло, что он у вас, а не у соседей. Да, характерец у него – не мед, однако он – профессионал высочайшего класса, и это, пожалуй, самое главное. Сужу не понаслышке: пару лет назад мы с ним раскрутили такого «глухаря», что…

Фомин уже остыл. Он, уставившись в стол, лишь заметил:

– Ну… Вы, Лев Маркович, преувеличиваете мою роль в тогдашнем деле.

– Ничуть.

– Я не хотел обидеть. – Прокурор тоже остыл или, возможно, просто сумел справиться с неожиданно возникшим раздражением.

 – Я ничего обидного, вроде, не сказал.

Горовой добавил:

– Может и неосторожно оброненное слово задеть. И если находимся в одной связке, то следует, наверное, щадить друг друга… Ну, и об амбициях нам всем следует позабыть. Не так ли, Сергеич?

Фомин охотно откликнулся:

– Я действительно горяч… без меры. Прошу извинить, Александр Степанович.

– И меня прошу извинить. – Осипов протянул Фомину руку.