Кровопийца. Уральский криминальный роман

 – Ходивший взад и вперед по комнате, Фомин резко остановился напротив Серебрякова. – Займись, капитан, этой квартирой. Надо ее официально опечатать, а прежде – изъять все ценности, в том числе и деньги, оформить изъятие, как положено, и сдать на хранение…

Серебряков вопросительно уставился на подполковника:

– Вы хотите сказать, что убийство на почве грабежа, как мотив, исключается? Я был убежден…

– Полностью исключать это пока рано. Однако слишком многое говорит за то, что не корысти ради загублены люди.

– Что вы имеете в виду, господин подполковник?

– Вы обратили внимание, входя в квартиру, на некоторую странность?

– Например?

– Относительный (даже после нашего нашествия) порядок?. А теперь вспомните, что оставляет после себя грабитель?

– Обычно все перевернуто вверх дном, вещи разбросаны, ящики шкафов вынуты или выдвинуты.

– Ты прав, капитан. Именно это мне бросилось в глаза в первую очередь.

– Извините, господин подполковник, – возразил все время молчавший лейтенант Мошкин, – я этому, по меньшей мере, могу найти два объяснения…

– Ну-ка, ну-ка, – Фомина это явно заинтересовало, – говори.

– Могло быть и так: грабитель или грабители, проникнув в квартиру, убив оказавшихся дома мать и дочь, не успели или не смогли по каким-то причинам воспользоваться ценными вещами.

– Например?

– Например, кто-то вспугнул, и они решили уносить ноги.

– Согласен, такое возможно, хотя и маловероятно: грабитель, тем более после «мокрухи», вряд ли откажется воспользоваться золотыми украшениями или деньгами, лежащими, можно сказать, на самом виду.

– А что, правда, насчет украшений и денег?

– Абсолютно, – он кивнул в сторону трельяжа, – в шкафчике все лежит. И даже не тронуто.

Мошкин не отступал:

– Могло быть убийство на почве ревности.

– Ты, лейтенант, и тут прав. Со счета эту версию не стоит сбрасывать. И все же тут тоже немало возникает вопросов. Так, ревнивец-мужчина заподозрил хозяйку квартиры в неверности по отношению к нему, либо она отвергла его притязания. Вот он и пришел, чтобы рассчитаться. В пользу этой версии говорит то, что его или их впустили без лишнего шума. Значит, это был кто-то, кого хозяйка либо дочка хорошо знали. Допустим, ребята, так и было.