Виселица для ослушников. Уральский криминальный роман

Как доехал? Все нормально? Погода-то, гляди какая, совсем не черноморская.

Ирбитчанин облегченно вздохнул и прошел в кабинет. Галина Анатольевна плотно за ним закрыла дверь. Они разговаривали более трех часов. О чем? Не знает и знать ей необязательно. Она согласна с шефом, который любит повторять: меньше знаешь – крепче спишь.

И вот дверь отворилась. Вышел шеф и произнес лишь одно слово:

– Документы.

Галина Анатольевна встала.

– Но… Необходимы сведения…

Фомин ответил:

– Будут. – Сказал он, вернулся в кабинет и через минуту вернулся с рукописным бумажным листком.

Галина Анатольевна открыла нужный файл с шаблоном договора. Приученная к порядку, установленному шефом, она уже знал, какой именно вариант в этом случае необходим, то есть именно для первого этапа розыска, поэтому быстро заполнила проект договора, дала задание компьютеру на печать, заработал принтер и выдал две странички договора. Проверила тщательно еще раз и отнесла к шефу. Положила документы на стол.

Прошло еще полчаса. Говоря языком документа, заказчик, то есть Савелий Иванович Низковских, и исполнитель, то есть директор детективного агентства Александр Сергеевич Фомин, появились в приемной.

Помощница встала и вышла из-за стола.

– Уже? Уходите?

Клиент развел руками.

– Увы… Время… Автобус, на котором приехал, отправляется обратно в пятнадцать часов… На него куплен обратный билет… – Он взглянул мельком на настенные офисные часы. – Сорок минут осталось.

– На голодный желудок и такой длинный путь?

Низковских заметил:

– Всего двести с небольшим километров.

Фомин добавил:

– Посоветовал Савве заглянуть в пельменную, что напротив нас. Посетителей сейчас не должно быть много. Подкрепится на дорогу. – Он повернулся к клиенту и, извиняясь, добавил. – Следовало бы тебя сопроводить, так сказать, правила гостеприимства, но через пятнадцать минут назначена еще одна встреча… Не успею… Прошу прощения, Савва, – и по-товарищески похлопал по спине.

– Что ты, – Галина Анатольевна отметила, что они уже на «ты», – за все спасибо.

Фомин недовольно поморщился, кажется, без всякого притворства.

– Благодарить совершенно не за что. Ничего не сделал и удастся ли что-либо сделать – пока на воде вилами писано. Давай, Савва, цыплят по осени считать.

– Но имею право надеяться?

– Безусловно. Затасканные от частого употребления слова, но я скажу: надежда, в самом деле, умирает последней.