Американец, но все-таки русский

Его сопровождала целая толпа разъяренных, до зубов вооруженных соплеменников. Денег, как говорилось в сказках той эпохи, они доктору не предлагали. Наоборот, ткнули стволом в бок и предупредили: мол, если раненый помрет, то прямо здесь отрежем тебе хозяйство. Потом эти милые ребята сели на мягкие диванчики, стоявшие в коридоре больницы, и принялись ждать исхода дела.

Золотухин с трясущимися руками вошел к пациенту, осмотрел раны, сунул ему в горло трубку, включил аппарат искусственного дыхания и пригорюнился.

Слегка успокоившись и поразмыслив, Леонид Олегович вернулся в коридор. Кавказцы вопросительно уставились на него. При этом они многозначительно поглаживали рукоятки пистолетов, торчавших за поясами.

– Дело, товарищи, обстоит так, – молвил он голосом диктора Центрального телевидения. – Я сделал почти невозможное.

Бандиты радостно загалдели и обступили Золотухина.

– Наш брат жив?

– Жив.

– Конечно, есть!

Вперед выдвинулись двое бородатых мужчин.

– Мы его братья, – сказал один из них.

– Отлично, – ровным голосом произнес Леонид Олегович. – Теперь все зависит только от вас.

– Что мы должны делать? – озаботился брат, видимо, старший.

– Сейчас я провожу вас к нему, и вы позовете его обратно. Если он не хочет покидать этот мир, то услышит вас и останется здесь.

Бандит помладше шепотом спросил:

– А если не захочет?

– Тогда не вернется. Но это его воля, и ее надо уважать.

Золотухин напялил на гостей с юга белые халаты, завел их в реанимационную палату, еще раз объяснил, что нужно делать, и удалился за стеклянную перегородку. Оттуда он осторожно наблюдал за тем, как бандиты на своем языке уговаривали брата не покидать этот мир. Один что-то бубнил ему в левое ухо, другой – в правое.

Когда их напор и энтузиазм поиссякли, доктор вновь появился в палате.

– Не захотел, – сказал ему старший брат, тяжело вздохнул и вслед за младшим удалился в коридор.

Леонид Олегович отключил тело от аппарата искусственного дыхания, выждал для верности еще пять минут и отправился в хирургию за спиртом. Надо же было отметить радостное событие. Тестикулы все-таки остались при нем.

Когда приготовлением пищи занимался второй пилот Гусенко, стол всегда ломился от вкусных блюд.