Американец, но все-таки русский

Когда Гусенко проходил углубленный полугодовой медосмотр и вошел в кабинет терапевта по пояс раздетым, Власта невольно залюбовалась его мускулистым загорелым телом. Она тут же поймала его проницательный взгляд и покраснела.

К вертолету, остановившемуся на краю площадки, тут же подъехала пожарная машина. Из нее выскочил расчет и приготовился к борьбе с огнем. Местные темнокожие парни, одетые кто во что, растянули шланг и выстроились цепью.

Но огня не было. Из-под капота с левой стороны выбивались лишь тонкие струйки дыма.

– Спокойно, ребята. Берегите пресную воду. Она вам еще пригодится, – скомандовал бортовой техник и полез открывать капоты.

Спустя несколько секунд к посадочной площадке подкатила санитарная машина. Из нее вышли комендант Ивлев и обеспокоенная Елена Васильевна Барина, миниатюрная и красивая сорокалетняя женщина, работавшая в госпитале хирургом.

Она быстрым шагом подошла к вертушке и спросила:

– Что случилось?

– Ничего страшного, – ответил Карбанов, показавшийся из пилотской кабины.

 – С движком что-то. Сейчас Равиль разберется и доложит. – Он заметил бледность Елены, взял ее под руку и повел обратно к машине.

Следом за командиром на землю из кабины спрыгнул Гусенко, беспокойно огляделся по сторонам и спросил:

– Елена Васильевна, а где Власта?

– Улетела по санитарному заданию с экипажем Саши, – не оборачиваясь, ответила докторша. – Они скоро вернутся.

– Ясно.

Провожая парочку взглядом, Гусенко невольно улыбнулся.

Он вспомнил, как вчера вечером, приняв за ужином приличную дозу водки, Равиль пошутил:

– А ведь ты, командир, неровно дышишь в сторону Елены Васильевны.

Разве нет?

Карбанов растерялся и покраснел, будто его подловили на карманной краже.

Он глотнул водки, закусывать не стал и прохрипел:

– С чего это ты взял?

– Заметил пару раз, как ты на нее смотришь, – посмеиваясь, сказал бортач и добавил: – Да ладно, Николай Алексеевич, дело-то житейское.

Впервые она обратила внимание на солидного сорокалетнего пилота во время углубленного медицинского осмотра, проводимого через полгода после врачебно-летной комиссии.

Тогда Елена забежала по каким-то делам в кабинет окулиста, где на стуле с робкой и стеснительной улыбкой ребенка сидел этот человек. Пока проходила проверка его зрения, Барина решила подождать и встала у открытого окна.

– Закройте левый глаз, – стоя у офтальмологической таблицы, привычно командовала окулист. – Какая буква? – Указка коснулась очередного символа.