Великий Шёлковый путь. В тисках империи

Ее грудь велика, но по-прежнему упруга, ее лоно лишено волос и покрыто витиеватой татуировкой в виде хищного грифона. Деметрий давно не видел такой симфонии плоти.

– Царь Деметрий Никатор? То есть победитель… Докажешь? – Родогуна играет серебряной монетой, на которой отчеканен профиль бывшего сирийского царя.

– Смотря что и где я должен доказать! – Деметрий чувствует прилив крови и прижимает Родогуну к себе. Но нет. Он не потерял голову. Его жена Клеопатра, как и эта парфянская дива, также создана богами для звонких молитв соития.

– Что ты чувствуешь? – Родогуна грубо отталкивает других девушек и впивается в губы Деметрия.

– Я чувствую твои губы, – Деметрий погружается в воду с головой и протирает глаза. – Мне вот интересно, я так до скончания веков буду время проводить? Не надоест?

– Наглец! Ты еще и недоволен? Это рай для лучших воинов империи Аршакидов. Попав сюда однажды, они мечтают об этом остаток жизни и щедро отдают его за царя! – Родогуна злится, но в ее глазах не гнев, а вечная усталость, и это чувство невозможно скрыть.

– Правда? А ты и эти девушки… Вы людские существа? – Деметрий все давно понял, но старается играть по правилам хозяйки ложного рая.

– Мы священные ахуры. Служанки великого Ахура-Мазды!

– Странно греку попасть в парфянский рай, да еще и увидеть монету с собственным изображением… Тебе так не кажется? – Деметрий еще раз уходит с головой под воду, словно дает Родогуне возможность подумать над ответом.

– Я слышала про твой циничный ум.

– Вот как? Так этот священный рай является большим борделем? – Деметрий убирает руки девушки с ее груди и расплывается в улыбке, наблюдая, как Родогуна приседает в воде, чтобы скрыть свои формы. Она больше не та напористая течная кобылица.

– В этом раю великие воины просыпаются после того, как получают волшебный напиток… Потом они вновь возвращаются в свои вонючие бараки – и смерть в бою, по их мнению, единственная дорога обратно.

– И сколько же я тебе должен за эти знания?

– Либо берешь меня в жены, либо умираешь! – Родогуна вновь поднимается во весь рост. Вода стекает мелкими ручейками по ее загорелой коже, покрытой мурашками – то ли от сквозняка, то ли от возбуждения.

– Ты ведь знаешь, что я царь.