Магия туманов

– Этому не бывать! Пока будет хоть один заказ с Ковент Гардена, мои курьеры будут его обслуживать! – твердо заявил Арден.

Они встали друг против друга.

Неприличная брань понеслась со стороны сестры, и оба пустились в словесную перепалку, от которой искрился и накалялся воздух.

Когда слова исчерпали сами себя, в комнате наступила тишина. Двейна, злобно глядя на брата, затянувшись, выпустила струю белого дыма, но он не достиг волшебника. Ударившись о невидимую преграду, он превратился в белое кольцо, оставаясь на половине Двейны, пока совсем не растаял.

С нескрываемой неприязнью они смотрели друг на друга.

– Мы не отступим! Вот тебе мое слово! – твердо заявил Арден.

Лицо Двейны стало пунцовым от ярости.

– Тогда берегись! Я тебе бросаю вызов, и с этой минуты серым волшебникам не будет покоя во всем Лондоне!

– А я надеялся… значит, напрасно! Как же я был наивен и глуп, дорогая сестра! – c болью произнес Арден.

В гневе, Двейна схватила табакерку с маленьким человечком, и выскочила из комнаты.

Болард тяжело вздохнул. Решение было принято. Теперь он уже не сомневался, где поставить в мучительном для него вопросе точку.

Глава 10. Пророческий сон, смысл которого Бен понял гораздо позже

Бен намеренно пропустил ужин. Сейчас ему хотелось лишь одного: остаться в полном одиночестве. Вскочив в лифт, он поднялся на второй уровень, где находились казармы.

– Я самый несчастный неудачник на свете, полный неудачник! – ругал себя Бен.

Забежав в казарму, он бросился на кровать, и накрыв голову подушкой, отрешился от всего, не желая никого не видеть, и не слышать.

И тут его как кипятком ошпарило – молнией сверкнула страшная мысль. Он четко осознал, что не сможет видеть своих родных, и когда понадобится им помощь и защита, его не будет рядом.

– Что я натворил? И какой же после этого я волшебник?

Мысли забегали так стремительно, что в голове закружилось.

Тут дверь открылась, и Бен узнал шаги Грифа. Его неуверенное топтание говорило о том, что друг расстроен не меньше его самого. Но сейчас он не нуждался в утешениях, тем паче ничего уже невозможно было изменить. Слезы текли, сами по себе.