Выявление паразмата

Если биоплазма это та-а-ки-ие, подумай: полное и быстрое разложение, кру-у-ты-ые глисты, то это такой щ-що-ок! – лучше набаданга от стада злых ищщаков… В-ва-а! Как мы будем гни-ить! В-ва-а-а…

Махкат, с самого начала недоумевавший – почему это Матаран не едет в Зарабадж? – зачем передоверил им все дела? – и сразу заподозривший большой подвох, мгновенно поверил Хахтияру. А поверив, и представив последствия предстоящей встречи с биоплазмой, он почти пережил это, впав в шок ещё до «знакомства» с гуманным паразитарным оружием.

У Махката закатились глаза, отпал подбородок, ослабло тело и, с ужасом на лице, он мешком стал сползать с кресла.

Хахтияр щедрыми пощёчинами привёл его в себя. Весь бледный, Махкат, сидя на полу, судорожно нашёл платок и промокнул обильно выступивший пот.

– Ш-що-ок, да? Надеюсь, ты не побежишь, как Харам, разбираться с биоплазмой?

Махкат не ответил, ловя открытым ртом воздух и учащённо дыша. Немного подождав, пока Махкат усядется, Хахтияр стал оправдываться:

– Совсем забыл, что ты городской, впечатлительный, зря рассказал о своей догадке.

Терон находился в кабине ручного управления самолётом. Самолёт потому и назывался самолётом, что летал сам, ведомый автопилотом, и Терон находился здесь лишь потому, что вторым местом, где можно было спрятаться от назойливых туристов, был холодный багажный отсек.

Но и в кабине его достали!

Достал Хахтияр. С сенсор-переводчиком на шее, с криво пришлёпанными на гортани сенсорами и глубоко забитой в ухо горошиной-динамиком и, оттого, очень важный Хахтияр вновь дружески прилип к Терону (Махкат приходил в себя после соединения в своём воображении картин собственного огютюшивания в массовом порядке путём набаданги стадом злых ищщаков и обратной набаданги из всех отверстий бесчисленным количеством толстых глистов-биоплазмы).

– Терон-ага, объясни пожалуйста, что за паразит такой биоплазма? Большой глиста, червяк?

– Деревня! Паразитная биоплазма, это то, чем стреляет паразитр, что-то вроде кляксы огня.

Хахтияр отходил с двояким чувством: с одной стороны – с облегчением, с другой – с новыми догадками. Он решил не делиться ими с Махкатом, слабого духом. Опять шлёпнется в обморок. Городской – некрепкий.