Собачьи дни

– А кто, если не секрет?

– Кто-то… Суслик в манто… Будь ему неладно, – в словах Перро, произнесённых медленно, с запинанием, прозвучали нотки злобы, ненависти и презрения, которые, слившись воедино, заставили голос треснуть словно ветку под ногой неопытного охотника.

– Хороший, видать, человек…

– Всякий при своём болоте хорош. Не видать бы его вовек, – презрение в голосе собеседника пересилило злобу и ненависть.

– Что так?

– Да так. Отдыхал я у этого некрупного грызуна семейства беличьих в одном… санатории.

– И?

– Он был удивительно гостеприимен и ни за что не хотел меня отпускать.

– Но ты всё-таки ушёл от него?

– Я и от тебя уйду, когда прочтёшь роман.

– Читать прямо сейчас?

– А что мешает, ложки-матрёшки?

А и то правда. Моё семейство отдыхало за городом, а я собирался приехать к родным только завтра утром. Коротать вечер лучше всего за хорошей книгой или с приятелями. У меня был выбор. Я склонялся к тому, чтобы провести время в тёплой дружественной компании с горячительными напитками… Хотя, если подумать, утром рано вставать, головная боль, похмелье… Оставалось бросить жребий, что я и сделал.

– Ладно, принимается, прочту. Надеюсь, не пожалею, что ты сбежал от «суслика».

– Он был высокого мнения о моём творчестве, впрочем, как и его хозяин, – слово «хозяин» Перро произнёс так, словно раздавил жирного таракана.

– Ты имеешь ввиду…

– Именно его я и имею в виду и… имел, – сквозь зубы, как через китовый ус планктон, процедил слова собеседник.

– Фу!

– Имел в виду в романе, – скривившись, соизволил продолжить фразу Перро, нивелировав пошловатый смысл.

– Интересно…

– Надеюсь, читать будет не пресно, – высказался собеседник в своём репертуаре.

– И к какому же виду романа ты относишь написанное?

– Собачий роман, – не задумываясь, ответил Перро.

– Звучит, но такого понятия не существует.

– Всё когда-то не существовало. К тому же автору видней, – назидательно произнёс Перро и безжалостно почесал за ухом.

– Если он зрит в корень.

– Зрю.

– Посмотрим.

– Здесь написана правда, ложки-матрёшки, – Перро снова перевоплотился в статую Свободы.

– И только правда… – продолжил я. – Но правда глаза колет…

– На то она и правда…

– Причём у каждого своя, – я решил подвести черту разговору. – Куришь?

– Курю.

– Тогда дыми, – я придвинул пепельницу поближе к писателю, – а я посмотрю, как Перро отточил своё перо.