Возвращение

 – И за выступление, и за вторую порцию!

– После борща не буду! – отказался я. – У тебя на губах капуста.

– Ах ты! – она толкнула меня на кровать, а когда я не удержался и сел, навалилась сверху и прильнула к губам.

Память всколыхнулась, и мои руки сами начали её ласкать…

– Теперь поняла, о чём я говорил? – задыхаясь, сказал я. – Люсенька, нельзя же так, я всё-таки не железный и слишком многое помню, чтобы…

– Я поняла, – ответила она. – Но как же было хорошо, пока ты не прекратил. Ждать целых четыре года, да я раньше сойду с ума!

– Потому и говорю, что нужно прекращать.

– Научи меня медитациям, – попросила она. – Раз ты их выполняешь, значит, они для чего-то нужны?

– Плохо, что я об этом не подумал, – сказал я, поднимаясь с кровати. – Надо будет многому тебя научить. Если нам с тобой вместе жить, это может оказаться полезным.

Глава 12

Последний день каникул я полностью провёл с Люсей. Мы сидели в моей комнате, потом гуляли и снова уединялись у меня. Я впервые подробно рассказывал ей о своей жизни, о мире будущего и отвечал на вопросы. По моей просьбе она захватила трико и показала, что и как выполняет. Поправив ошибки, я позанимался сам. Люся сидела на кровати, а когда я закончил с асанами, начала щупать мои мышцы.

– Прекрати немедленно, не то получишь по рукам! – сказал я.

– Я не думала, что у тебя такие мышцы. Ну потрогала, что в этом плохого?

– Вот я потрогаю тебя в разных местах, тогда узнаешь. Эй, это шутка, не буду я тебя трогать!

– Но хоть поцеловать?

– Ты и так меня завела, не хватает только поцелуев!

– Как завела? – не поняла она.

– Так говорят, когда ласками вызывают возбуждение, – объяснил я. – Все, оставили эту тему. Давай ты посидишь и подумаешь о своём поведении, а я немного попишу и пойду тебя провожать.

Люся принесла с кухни табуретку, села рядом со мной и смотрела, подперев подбородок ладонью, как я заполняю страницу за страницей. Когда закончил и отложил тетрадь, подруга придвинулась ближе и прижалась головой к моей груди. Я обнял её и уткнулся лицом в волосы.

– Пусть нам многого нельзя, – сказала она, – но я счастлива. Единственное, что тревожит, это опасность для тебя, когда пустишь в ход свои тетрадки.