Приёмыш. Книга вторая

Только вам, Алин, нужно купить мне закрытый купальник. Если ходите по магазинам, это нетрудно. Размер, наверное, сорок четвёртый, а цвет – на ваш выбор. Ладно, сейчас я вас, Павел, отправлю в кабинет, а сама уйду в столицу. Хоть Март и знает, где меня искать, всё равно сердце не на месте, когда в такое время приходится уходить на Землю.

Как только Ира очутилась в гостиной королевского замка, она сразу же услышала доносившееся из спальни гудение амулета. «Звонил» Сантор.

– Ваше величество, – обрадовался он.

– А в чём его странность, если кратко?

– В первую очередь в говоре. Говорит по-нашему быстро, но как-то не так, как другие. По виду чистокровный кайн, но опять-таки есть в нём что-то чужое, что трудно объяснить словами.

– Что говорит?

– Заладил, что ему нужно видеть королеву, а для чего – не хочет объяснять. Я пригрозил, что прогоню, так он на полном серьёзе заявил, что вы потом спустите с меня шкуру.

– Ладно, хочет меня увидеть, значит, увидит. К королевам не ломятся по пустякам. Пусть его проводят наверх, к моим комнатам, я сейчас буду. У него есть магические способности?

– Очень слабые. А амулетов на нём нет, я проверял.

Ира не стала переодеваться ради нежданного гостя, так и осталась в сером брючном костюме из тонкой шерсти, в котором ходила на встречу с послом. Едва она появилась в гостиной своего замка, как во входную дверь постучали.

– Ваше величество, – поклонился он королеве. – Мы доставили этого человека. Вы будете беседовать с ним в нашем присутствии?

– Нет, Марк, – ответила Ира. – Давайте его сюда, а сами побудьте за дверью.

Проигнорировав его недовольство таким вопиющим нарушением правил безопасности, девушка села на один из диванов и кивком ответила на почтительное приветствие вошедшего парня.

– Что ты так на меня вытаращился? – усмехнулась она, с интересом разглядывая гостя, в котором действительно было что-то необычное.

– Извините, ваше величество, – сказал парень, и Ира поняла, что имел в виду Сантор, говоря о говоре.

Гость говорил чисто, но некоторые слова звучали не так, как их выговаривали остальные, хотя общий смысл сказанного был понятен.