Приёмыш. Книга первая

Улицы на окраинах Сагда никто специально не освещал, поэтому ехали в темноте, озаряемой лишь мерцающим светом из окон стоящих по обе стороны дороги домов. Скоро начали попадаться двухэтажные дома. Через полчаса подъехали к стене старого города. Ворота были открыты, и стоявшие в них стражники потребовали остановиться для проверки. Возглавлявший караул сержант не ограничился подорожной, а заглянул в обе кареты, извинился перед дамами и дал команду пропустить. После ворот ехали недолго. Брусчатка была ровной, и кареты катились почти без тряски.

На каждом перекрёстке горели масляные фонари. Много света было и из окон, которые не закрывали ставнями. Остановились возле невысокого забора, огораживавшего сад и едва белевший в полумраке большой одноэтажный дом.

– Вот вы и дома, миледи! – объявил шевалье, открыл дверцу кареты и помог дамам выйти.

Один из его подчинённых уже тарабанил в ворота, пытаясь достучаться до прислуги. В доме хлопнула дверь, и послышались приближающиеся шаги.

К калитке подошёл старик, державший в руках зажжённый фонарь и связку ключей.

– Открывай быстрее, хозяева приехали! – поторопил его шевалье. – Да шевелись ты, наконец! Не видишь, женщины устали с дороги.

– Сейчас открою! – заторопился слуга, подслеповато щурясь на свет фонаря и пытаясь отыскать нужный ключ. – Ворота тоже открывать или одну калитку?

– Вначале калитку, а потом и ворота. Нам нужно выгрузить багаж.

– Зачем тогда вышли из кареты? – еле слышно пробурчал слуга.

– А ты попробуй сам просидеть в ней весь день! – рассердился шевалье, который расслышал его бормотание. – Не твоё это дело – обсуждать господ, лучше шевелись, пока я не добавил прыти!

Старик испугался и задвигался быстрее. Когда замки были открыты, кареты одна за другой въехали в распахнутые ворота и по усыпанной мелким гравием дороге покатили к дому. Часть кирасиров спешилась, чтобы помочь с вещами, остальные остались на улице с лошадьми. Женщины, кроме Лины, которая ехала верхом, пошли к дому по выложенной камнями дорожке в сопровождении шевалье и семенящего рядом с ними слуги.

В доме послышались голоса, захлопали двери, и в окнах замерцал свет зажжённых светильников.

Уже давно выгрузили вещи и уехали кирасиры, а уставших путников накормили спешно приготовленным ужином и развели по комнатам, а Ире не спалось. Когда-то, в другой жизни, папа говорил, что люди плохо засыпают на новом месте.