Неудачник. Книга первая

– Значит, всё-таки отправляете сына? – спросил недовольный отказом граф. – Не боитесь, что он развалит школу?

– Пусть этого боятся учителя, – пошутил барон. – Льготу я получу, и есть надежда, что сына смогут научить справляться с его силой.

– Жаль, что я уже отправил свой отряд королю, – сказал Зерт, – а то могли бы поехать с ним. Сам я приеду немного позже. Вы когда выезжаете?

– Завтра утром, – ответил Ганс, – а к вам приехали не только проститься, но и по делу. Так получилось, что я не завёл печать, а сыну нужна грамота.

– Сейчас скажу секретарю, и вам всё сделают, – кивнул граф.

Он взял колокольчик и позвонил. Дверь открылась, но вместо мужчины вошла необыкновенно красивая женщина лет тридцати в богато украшенном золотым шитьём платье.

– У нас гости, дорогой? – спросила она у графа. – Кажется, это барон Шефер? Вы так редко у нас бываете, что немудрено забыть. А это что за красавчик? Случайно, не жених для нашей Леоны?

– Это старший сын барона, – сказал Зерт. – Только ему до шестнадцати ещё два года.

А понравившаяся вам женщина, молодой человек, моя жена графиня Илма.

– Я не говорил, что она мне понравилась! – смутился Клод.

– Значит, я вам не понравилась? – сказала графиня. – Интересно чем? Спрашиваю, потому что дочь очень похожа на меня. Не понравилась я – не понравится и она. Пожалуй, мы не будем вас знакомить. Зачем расстраивать девочку?

– Вы красивая, – выдавил из себя покрасневший мальчик. – И вообще…

– И вообще у тебя есть всё, чтобы заинтересовать самого взыскательного мужчину, – усмехнувшись, сказал граф.

 – Но ты зря примеряешь Клода к нашей дочери. Завтра он уезжает поступать в столичную школу магии, а это шесть лет учёбы, если он не окончит раньше срока или не выгонят. Дорогая, скажи Арману, чтобы бежал ко мне, а то он оглох и не слышит колокольчика.

Им быстро оформили грамоту на Клода, после чего барон поблагодарил графа и стал прощаться. Он отказался от предложенного обеда, сославшись на то, что дома ещё много дел.

Когда подъезжали к деревне, начало смеркаться.

– Рассёдлывать лошадь будешь сам, – сказал Ганс сыну, – и завтра сам оседлаешь. Если не справишься, скажешь. На постоялых дворах это будут делать конюхи, но может получиться так, что заночуешь один под открытым небом, да и в конюшне школы никто не станет этого делать.

Когда вошли в конюшню, там уже стояла чья-то лошадь.

– Интересное дело, – сказал отец, заводя Зубастика в денник.