Тургер

Была ли его посадка на планету управляема, можно было лишь гадать, потому что он одновременно и вращался и совершал колебательные движения. «Тургер» тоже дымил, но лишь одной передней стороной своего корпуса. Его посадка, скорее всего, была управляема – он шёл без вращения и без колебаний.

– Техник! Наши повреждения? – произнёс Григорьев, бросив быстрый взгляд в сторону техника, нёсшего вахту.

– Вышли из строя четыре турели ближнего действия, гард капитан, – негромко заговорил вахтенный техник. – Пробой корпуса в районе третьего и четвёртого отсеков.

Пожар в отсеках ликвидирован. Они залиты статитом.

– Но если он затвердеет, мы потеряем эти отсеки, – повысив голос, произнёс Григорьев.

– Мы их уже потеряли, гард капитан. Статит не смог заплавить пробоины из-за высокой температуры. Корпус в районе этих отсеков дымит, но есть надежда, что масса статита, идущая изнутри отсеков, охладит корпус и дым прекратится.

– Проклятье! – Григорьев с силой стукнул кулаком по подлокотнику. – Теперь можно забыть о скорости.

– У «Тургер» есть его элементы обшивки. Можно приспособить их и под крейсер.

– «Тургер» и сам горит, – Григорьев с досадой махнул рукой. – Вахтенный! Связь с «Тургер».

С другой стороны от Григорьева раздался громкий шелест, и через мгновение перед ним вспыхнула какая-то странная голограмма, состоящая из красных и тёмных полос. Лицо Григорьева исказилось гримасой недоумения.

– Что, чёрт возьми… – он вдруг умолк.

«Вот почему экипаж „Тургер“ не вёл огонь по чужому кораблю, – замелькали у него догадки.

 – Ему, как и крейсеру, залило экран красной краской, и он ослеп. Видимо, слепота у него ещё не прошла до сих пор: он этой самой краски получил два раза и в гораздо большем количестве, чем крейсер. Скорее всего, Некрасов надеялся, что чужой пришёл сюда с мирной миссией, и не отдал приказ экипажу „Тургер“ первому открыть огонь. Либерал!»

Губы Григорьева вытянулись в снисходительной усмешке.

Наконец в голограмме появилось частичное изображение, которое просматривалось на её тёмных полосах.

Насколько Григорьев смог его рассмотреть, это был вахтенный офицер Алексей Кузьмин.

– Здесь Григорьев, – первым заговорил капитан крейсера. – Крейсер получил незначительное повреждение. Требуется посадка для проведения ремонта.

– Где чужой? – раздался голос из голограммы, по которому Григорьев узнал Некрасова.

– Он падает на планету, гард старший офицер. Насколько я могу определить, на тот же самый материк, что и «Тургер».