Далекие звёзды

– Пока он смотрел на тебя через лобовое стекло, я выскочил из глайдера и разрядил в него всю батарею. Из него даже дым пошёл. Я оттащил гада за глайдер, чтобы другие рептилии не видели его мёртвого.

– Странно, что тебя другие рептилии не атаковали, – в голосе Уолта послышалось явное удивление.

– Я сам удивлён.

– Что со вторым десом?

– Отключился. Я ввёл ему две больших дозы стабилизатора, чтобы не мучился. Часов на пять-шесть хватит. Но насколько я понял, руку ему придётся отрезать.

– Проклятье! Ты не перестарался?

– Не думаю.

– Сколько я был в отключке?

– Около четверти часа.

– Ну и ну!

Неожиданно в темноте раздался громкий пронзительный свист. Прошло некоторое время, но никакого ответного свиста не последовало.

– Определённо, он остался один, – заговорил Дик Уолт. – Странный свист. Такое впечатление, что такой я уже слышал. Скорлупа. Проклятье! Да это же…

Он вдруг развернулся вместе с креслом, наклонился, поднял с пола упавший зард, повесил его себе на шею, поднялся и, сунув руку в карман позади спинки кресла пилота, достал оттуда баночку с тоником и шагнул к дверному проёму.

– Шеф! – раздался из темноты удивлённый голос деса.

– Теперь ты пилот этого глайдера, – заговорил Дик Уолт, на мгновение останавливаясь в дверном проёме. – Я поведу другой. Но это утром, а ночь придётся провести здесь.

– А обследовать крейсер разве не будем? – в голосе деса послышалась тревога. – Вдруг они ещё где-то прячутся?

– Если бы были другие, нас бы уже не было, – Дик Уолт мотнул головой.

– Всего лишь один раз ходил на нём, – дес дёрнул плечами.

– А я вообще на нём ни разу не ходил. Хотя в прошлую экспедицию провёл на нём несколько суток, но сидя в какой-то каюте. Утром разберёмся.

Включив прожектор зарда, Дик Уолт аккуратно вышел наружу и принялся водить лучом света по пространству ангара.

– Где ты, гадёныш? – процедил он.

Будто желая помочь Дику Уолту, в пространстве ангара вновь раздался пронзительный свист.

Подойдя к нему, он открыл баночку с тоником и протянул её малышу.

– Пей сам! Я поить тебя, гадёныш, не намерен, – произнёс он с явной иронией в голосе.