Захват

Нас могут ещё неоднократно разлучать, но это всё временно, – говорила она ему, целуя и гладя по голове.

– Всё, ничего вам не надо? – грубо спросил стоявший в коридоре Ржавый. – Знайте, до приезда Клавы я больше подниматься сюда не буду.

– Подождите, дайте нам с сыном посетить туалетную комнату, – сказала Настя.

– Давайте, только быстро, – разрешил бандит.

После того как Настя с сыном вновь остались одни, она сказала Денису, что их обещали хорошо накормить.

– Уголовникам, конечно, нельзя верить, но, пока они заинтересованы в том, чтобы получить за нас деньги, они вынуждены будут удовлетворять наши элементарные человеческие потребности.

Главное – им не сопротивляться, не выводить их из себя, а терпеливо ждать своего освобождения, – говорила Настя Денису.

Успокоив сына, она промолчала, не стала ему говорить о том, что в послании родителям ей удалось зашифровать сообщение, которое, возможно, поможет следственным органам их поиску.

– А вот догадаются ли они об этом, трудно сказать. Однако в этом вопросе она прежде всего надеялась на Николая, так как однажды во время его приезда в Волгоград они вместе с Денисом играли в подобную игру.

Часа через два вернулись Клава с сыном. Они привезли полный багажник продуктов, спиртного. Степан помог матери занести всё в дом, затем снова нырнул в салон автомобиля и вытянул оттуда новенькую портативную видеокамеру Panasonic VP-W80 в чехле.

– А ну, дай посмотрю, – сказал вышедший во двор Шрам. – За неё, небось, неплохие бабки отдал? Учти, они из твоего кармана.

– Да нет, я у одного знакомого пацана взял на время, а кассету купил, – ответил Степан.

– И правильно сделал, – одобрил Шрам. – Теперь давай поглядим, как она работает. Да и Ржавому скажи, пусть место подготовит. Чтобы ничего лишнего на плёнке не оказалось.

Через полчаса к съёмке всё было готово: в зале установлен стул, за ним на стене натянута белая простыня. Упором камеры служила спинка другого стула, на котором сидел Степан.

– Всё готово? Тогда ведите сюда подругу, – сказал Шрам.

Парень, оставив аппаратуру, быстро сбегал за ней.

Настя спустилась в зал на первый этаж. Ей показали, где сесть, дали в руки листок с текстом. Степан навёл камеру так, чтобы женщину было видно на фоне белой простыни по пояс. По взмаху руки в полной тишине съёмка обращения началась.

Понадобилось минуты полторы-две, чтобы озвучить весь текст. В самом конце она произнесла написанное ею обращение к родителям.

– Вот и хорошо, – сказал Шрам.