Миранда

К обеду пять кирпичей аккуратно легли к ногам новоиспеченного брикофила Сереги. На большее его пока не хватило – все-таки, возраст. Но даже образовавшееся малюсенькое окошко не позволило ему ни пролезть внутрь, ни толком осветить и понять, что же это за помещение и что там находится. Понятно было только, что это комната с каменным полом, явно не современной кладки, размером где-то 10 на 10 метров, без окон и дверей, посредине стоит что-то типа стола, и все запутано и окутано толстой паутиной. Такое впечатление, что это жуткое местечко не навещали уже лет сто! За обедом Сергей молчал, думал и набирался сил.

– Что-то ты сегодня какой-то озабоченный? – Берта налила ему полную тарелку дымящегося мясного ароматнейшего борща. – Ты не заболел случаем?

– Влюбился, наверное, – это уже вставила свой «пятак» раскрасневшаяся Анна.

– Да в кого ж? – Берта подмигнула Анне. – Разве, что в тебя? Я уже не котируюсь.

Сергей молча хлебал борщ и, как будто, не слышал болтовни женщин.

– Точно влюбился, – Анна хлопнула рюмочку багровой прозрачной наливки и крякнула.

 – Лет двести назад, а может, и триста, говорят, здесь жила одна раскрасавица. Ох, и красива ж была, сил нет! Столько мужиков погубила, и счету нет!

– Как это погубила?

– А так. Вот, предположим, увидел ее мужчина, и сразу влюбился. А она и подыгрывает, и кокетничает. Но близко не подпускает. Вот мужик и сходит по ней с ума, а потом то вешается, то топится. Я уж точно не знаю, наверное, в местном музее у Кехо что то есть, я не спрашивала.

Сергей внимательно слушал Анну, быстро доел, извинился, сказав, что нужно работать и быстро направился в свой подземный склеп. Ой! А почему склеп? Да так, на язык легло. Не дай Бог, конечно! Лучше бы бриллианты. Ладно, закатываем рукава и вперед!

К вечеру он смог вытащить еще десяток кирпичей и смог, наконец-то протиснуться в узкий лаз. Помещение действительно было небольшим – не больше 10 м в длину и ширину. На стенах почти ничего не было, только старинные подсвечники, пара алебард и какая-то картина, вся покрытая толстым слоем паутины и пыли.

Да тут не то, что сто лет, тут, наверное, и триста лет не ступала нога человека. Для начала он начал убирать паутину с картины. Он почему-то вспомнил слова Анны за обедом и был прав. В тусклом свете свечи ему открылся образ девушки невиданной красоты. Да, теперь он понимал, почему столько мужиков покончило собой от несчастной любви к ней. Дааа, была бы она жива сейчас, думаю, все повторилось бы снова.